Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

Неясно, почему именно тогда это дело приобрело столь необычные масштабы. По данным New York Times, некоторые представители власти объясняли это связью с сороковой годовщиной разгрома нацистской Германии, а также с тем, что после долгой паузы настало время вплотную заняться вопросами, связанными с холокостом; странные объяснения для такого важного исторического момента, когда все силы сошлись, чтобы попытаться решить десятилетиями игнорируемую проблему; будто появилась какая-то внезапная срочность. Основные ставки делали на то, что Менгеле жив, ему семьдесят четыре года и он живет в Парагвае. Параллельно расследованию мешал поток дезинформации и фальшивых улик, в том числе фотографий [291].

В конце того долгого мая наконец-то пришла верная зацепка из Германии. Профессор университета сообщил полиции, что во время отпуска встретил человека по имени Ганс Зедльмайер, преданного сотрудника компании семьи Менгеле. По словам источника, после нескольких рюмок Зедльмайер начал хвастаться, что помогал нацистскому доктору, лично доставляя ему деньги в Южную Америку. Разговор состоялся почти год назад, однако только теперь профессор решил сообщить о нем, возможно, надеясь получить вознаграждение или просто присоединиться к усилиям по аресту беглеца [292]. Зедльмайер уже четыре раза давал показания по делу Менгеле: в 1964, 1971, 1984 и марте 1985 года. В первый раз он признался немецким властям, что встречался с нацистом в Аргентине в конце 1957 года и в Парагвае в начале 1960 года, а затем солгал, заявив, что после этого прервал все контакты с нацистским врачом [293].

На основании рассказа профессора полиция приняла решение провести обыск в доме Зедльмайера, однако ходатайство о выдаче ордера на обыск было отклонено [294]. Следователи не сдавались и представили еще одно доказательство, подтверждающее необходимость проведения обыска: письмо, перехваченное в немецкой тюрьме. Герт Лук, немецкий иммигрант из Парагвая, написал его Манфреду Редеру, лидеру неонацистского движения, который находился в тюрьме за подготовку теракта против иммигрантов. В письме говорилось, что «дядя» погиб некоторое время назад «на пляжах Бразилии». Немецкие власти пришли к выводу, что «дядя» – это Менгеле. С этим новым аргументом судья разрешил сотрудникам федерального агентства расследований войти в резиденцию Зедльмайера в Гюнцбурге утром 31 мая.

Зедльмайера и его жену Ренату застигли врасплох. На этот раз информатор в местной полиции не знал о рейде и не смог предупредить их, как делал до этого. Зедльмайер все равно попытался схватить из шкафа пиджак, однако следователи оказались расторопнее и нашли в его кармане записную книжку [295]. В ней были указаны несколько контактов в Бразилии, в том числе почтовый ящик Гезы Стаммер, полный адрес Лизелотты Боссерт, адрес дома на Альваренга-роуд и имя Главе [296]. Немецкая полиция также нашла несколько писем, которые жена Зедльмайера без его ведома хранила в другом шкафу. Рената и Менгеле много общались до войны и поддерживали переписку, пока Менгеле находился в бегах.

Среди вещей, найденных в доме Зедльмайера, полиция обнаружила письмо Вольфрама Боссерта, где сообщалось о смерти Менгеле – «с глубоким сожалением сообщаю о смерти нашего общего друга» – без прямого упоминания имени старика [297]. В другом письме отправитель сообщал, что сменил телефонный номер в Бразилии. В еще одном письме давались указания по поводу визита: «Поскольку наша улочка почти незнакома таксистам, советую вам сказать Rua Guararapes, 650 – оттуда начинается наша». Все эти сведения указывали, как добраться до дома Боссерта в Бруклине, Сан-Паулу [298]. Это открытие сулило покровителям Менгеле серьезные неприятности; очень скоро полиция добралась и до них.

В тот же день полиция отправила Зедльмайера под домашний арест и связалась с немецким консульством в Сан-Паулу [299]. Крайне важно было действовать быстро, пока информация не просочилась и не дошла до окружения Менгеле; разница в часовых поясах сыграла им на пользу. Заместитель генерального консула Сепп Велькер связался с офисом Ромеу Тумы, регионального суперинтенданта Федеральной полиции, и договорился о встрече на два часа дня. Тума охотно согласился помочь немцам, однако доктор Апаресидо Лаэртес Каландра, начальник оперативного отдела и личный помощник Тумы, сказал, что начать расследование в выходные не получится. По случайному совпадению Каландра, проходивший учебный курс в Федеральном агентстве расследований Германии (Bundeskriminalamt, BKA), аналоге ФБР США, предложил провести в понедельник телефонную встречу со своими немецкими коллегами, чтобы определить дальнейшие тактические шаги. Немцы согласились – отсрочка давала им время на расшифровку кодов, использовавшихся Менгеле. Сверив номер телефона, указанный в письме, с номером в записной книжке Зедльмайера, один из полицейских выяснил, что «Мюс» – это Вольфрам Боссерт [300].

Скорее всего, немецкие агенты не знали, что Каландра обвинялся в применении пыток в печально известном Отряде информационных операций – Центре операций внутренней обороны (DOI–CODI) в Сан-Паулу во времена бразильской военной диктатуры. Политические заключенные называли его кодовым именем Капитан Убирахара. Каландра всегда отрицал, что применял пытки к кому-либо из заключенных [301]. Теперь, по иронии судьбы, он участвовал в поисках человека, который также отрицал преступления, в совершении которых его обвиняли при другой диктатуре – Третьем рейхе.

В понедельник днем генеральный прокурор земли Гессен Ганс-Эберхард Кляйн встретился с представителями немецких властей, чтобы доложить о результатах, полученных при обыске дома Зедльмайера. Хотя страна обязалась поддерживать прямую связь с Израилем и Соединенными Штатами, чтобы сообщать о новых наводках, на этой встрече было решено ничего не разглашать, пока не появится больше ясности в отношении происходящего. Прессу также оставляли в неведении. Позже в тот же день с Каландрой снова связалось Федеральное агентство расследований Германии. Они договорились, что два федеральных агента из Германии и один из земли Гессен отправятся в Сан-Паулу для наблюдения за ходом расследования [302].

Во вторник консульство Германии направило Туме сообщение с настоятельной просьбой немецких властей: допросить Лизелотту и Вольфрама Боссерт. В сообщении говорилось, что «они замешаны в пособничестве беглому нацисту доктору Йозефу Менгеле, подозреваемому в убийстве» [303]. Тума вызвал к себе главу DOPS (Отдел политического и социального порядка) Марко Антонио Веронези и поручил это задание ему. Веронези между тем проводил допрос Боссертов не в одиночку. Несмотря на то что в одном из писем, найденных в доме Зедльмайера, сообщалось о смерти их «общего друга», полиция рассматривала возможность того, что это могла быть уловка, чтобы сбить власти со следа. Смерть Менгеле оставалась неподтвержденной [304]. Каландра направил группу, чтобы выяснить, кто проживает в доме семьи Боссертов, и арестовать Менгеле, если он находится там. Чувствовалось большое волнение; в конце концов, не каждый день полиция Сан-Паулу занималась делом такого масштаба. Агенты установили камеру и стали наблюдать за входом в дом. Несколько дней дом посещали