Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

не хотела разлучаться со своей тринадцатилетней дочерью. Менгеле расстрелял их обеих, после чего, находясь «вне себя от ярости», отправил в газовую камеру всех прибывших, даже тех, кто уже был отобран для работы[112]. Подобных записей было множество.

Одним из тех, кто документировал преступления Менгеле, был западногерманский судья-следователь Хорст фон Глазенапп. Он начал работать над этим после большого Освенцимского процесса над членами СС, проходившего во Франкфурте в 1960-х годах. Тогда Менгеле избежал правосудия только потому, что никто не знал, где он находится. С тех пор его дело отделили от Освенцимского процесса и фон Глазенапп рассматривал его отдельно. Судья побывал в нескольких странах и собрал показания более трехсот свидетелей по всему миру. Люди рассказывали о том, что они видели в лагере смерти: эксперименты Менгеле и то, как он обращался со своими жертвами. Несмотря на все приложенные усилия, в 1974 году расследование пришлось приостановить, поскольку местоположение Менгеле все еще оставалось неизвестным [283]. В интервью для документального фильма, показанного по британскому телевидению в 1978 году, судья фон Глазенапп дал понять, что не верит, что преступника когда-либо арестуют [284]. Новый ордер 1981 года возродил надежды на арест, но, как оказалось, к тому времени было уже слишком поздно.

Тем временем «Моссад» тоже пытался выйти на Менгеле. Охоту возобновили в конце 1970-х годов по просьбе израильского правительства. В 1982 году агентство рассматривало возможность похищения сына бывшего летчика Ганса-Ульриха Руделя, чтобы с его помощью заставить отца раскрыть местонахождение Менгеле, однако в декабре того же года Рудель умер от инсульта, и «Моссад» не успел осуществить эту операцию [285]. На похороны Руделя в Баварии пришли сотни людей, включая лидеров неонацистов, а пролет самолетов Люфтваффе вызвал противоречивую реакцию. Согласно заявлению Министерства обороны, самолеты выполняли обычную миссию для НАТО, Североатлантического военного альянса. Очевидцы же утверждают, что это была явная дань уважения гитлеровскому летчику с огромным послужным списком. После этого прокуратура начала проверку в отношении гостей похорон [286].

Затем «Моссад» решил сосредоточиться на другой возможной связи с Менгеле – его собственном сыне. Израильские агенты прослушивали дом, офис и телефон Рольфа. В начале 1980-х годов Рольф жил в Берлине; они с отцом родились в один день, 16 марта, и «Моссад» надеялся перехватить телефонный разговор между ними в этот день. Они не знали, что к тому времени Менгеле уже умер и их план не имел смысла [287].

В 1984 году была предпринята еще одна попытка выйти на Рольфа. Он разместил объявление на рынке недвижимости, и израильский агент под прикрытием, Рафи Мейдан, представился потенциальным покупателем. Женщина, также являющаяся агентом «Моссада», взяла на себя роль его секретаря. Во время встречи в ресторане Рольф раскрыл несколько интересных подробностей о себе. Он назвал себя антинацистом и пацифистом и преуменьшил значение роста популярности неонацизма. Он заявил, что с Германией его связывает только место рождения – он не хотел бы воевать за свою страну, а нацистский режим Рольф назвал «маленькой группой сумасшедших». За весь разговор он ни разу не упомянул имя своего отца. Привлекательная девушка-секретарь организовала встречу с Рольфом наедине, чтобы соблазнить его, однако и это не сработало. Она доложила начальству, что, по ее мнению, получить значимую информацию от Рольфа можно только с помощью насилия, похищения или вымогательства. В «Моссаде» согласились, что «подобные нестандартные действия – единственный оставшийся у нас способ получить информацию о его отце», однако о том, что произошло дальше, ничего не известно [288]. На самом деле найти Менгеле можно было только совместными международными усилиями.

Собрать все усилия удалось лишь в символическом 1985 году. На сороковую годовщину освобождения Освенцима выжившие жертвы-близнецы Менгеле во главе с Евой Мозес Кор прошли маршем по территории концентрационного лагеря в Польше, чтобы отметить эту дату. В феврале того же года в Иерусалиме состоялся символический суд над Менгеле – событие, окончательно обнажившее его преступления перед всем миром. Значительное число его жертв присутствовало на суде, чтобы от первого лица рассказать о своих невообразимых страданиях от рук нацистского врача. Эти свидетельства, растиражированные по всему миру, казалось, окончательно убедили общественное мнение в том, что такому мерзкому, гнусному преступнику, как Менгеле, больше нельзя позволять оставаться на свободе. На следующий день после слушаний Генеральный прокурор США объявил, что Государственный департамент начнет расследование с целью установления местонахождения Менгеле.

Давление на власти нарастало повсеместно. В конце февраля премьер-министр земли Бавария, находясь с визитом в Израиле, столкнулся с репортером, желавшим узнать о предполагаемом швейцарском счете, который компания семьи Менгеле использовала для перечисления дивидендов беглецу. Политик сказал, что ему ничего об этом не известно, однако пообещал провести расследование. Впервые племянников Менгеле, Карла-Хайнца и Дитера, заставили дать показания. Они заявили, что никогда не посылали денег своему дяде, тем более на счет в Швейцарии, и сказали, что «Менгеле никогда не был связан с фирмой», что, конечно же, было неправдой [289].

В мае того же года к международным поискам ответов добавился еще один эпизод. Известная немецкая охотница за нацистами Беате Кларсфельд покинула свой дом в Париже и прилетела в Парагвай, где начала демонстрацию перед Дворцом правосудия в Асунсьоне. Около двадцати молодых парагвайцев присоединились к ней, держа в руках плакаты с надписью «Стресснер, ты лжешь, когда говоришь, что не знаешь, где находится Менгеле»; демонстрацию разгоняли сотни вооруженных полицейских. Беате и ее мужу Сержу Кларсфельду уже удалось привлечь к ответственности скрывающегося в Боливии нациста Клауса Барби, известного под прозвищем Лионский мясник из-за его роли главы гестапо в этом французском городе. Немецкая активистка была убеждена, что сможет сделать то же самое с Менгеле, и верила, что он живет в Парагвае. «Если рассуждать логически, то ему больше негде быть. Если он покинул страну, то полиция должна знать об этом, это должно быть в их файлах», – сказала она журналистам [290]. Беате обещала заплатить 25 000 долларов за информацию о Менгеле, который в то время был самым разыскиваемым нацистом в мире. Предложенное ею вознаграждение – лишь дополнение к другим; общая сумма составляла 3,4 миллиона долларов.

Общественный интерес к этому делу достиг своего пика, что привело к важному поворотному моменту в мае 1985 года. Соединенные Штаты, Западная Германия и Израиль объявили о скоординированных усилиях по поиску Менгеле и привлечению его к суду за преступления против человечества. Началась самая интенсивная международная охота на нациста со времен Второй мировой войны.

Представители трех стран встретились на два дня во Франкфурте и договорились открыть прямую линию связи,