Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

Полностью отрицая правду, Лизелотта продолжала утверждать, что Менгеле попал в Освенцим против своей воли. На самом деле она не знала о профессиональных целях молодого нацистского врача и о связи между этим лагерем смерти и Институтом кайзера Вильгельма в Берлине.

Вольфрам также яростно и убежденно защищал нацистского доктора. «Он был моим другом, он умер у меня на руках, он посещал мой дом, его любили мои дети. Он был хорошим человеком и много раз говорил, что служба обязывала его выполнять приказы. Он отрицал все, что ему приписывали», – сказал он [313]. Эти аргументы крайне неубедительны: в первую очередь Менгеле был офицером СС, а не солдатом; кроме того, его начальник в Освенциме, доктор Эдуард Виртс, вел себя совершенно иначе, что доказывает, что Менгеле не просто выполнял приказы – у него были свои планы.

Только около трех часов дня кости были наконец доставлены в Институт судебной медицины в Сан-Паулу. Муньос было приступил к работе, однако заметил, что некоторые части отсутствуют. Коронер решил вернуться на кладбище Росарио, где снова извлекли гроб, и взял шестнадцать мешков земли из заново вырытой могилы в свою лабораторию. Каждый мешок с землей нужно было тщательно просеять, чтобы Муньос смог найти оставшиеся крошечные кости, зубы и даже пряди волос. По его словам, это была кропотливая археологическая работа. Крупные кости хорошо сохранились, но мелкие ломались и крошились в руках. Сильная влажность на кладбище Эмбу ускорила разрушение скелета[115].

В челюсти Менгеле было найдено семь естественных зубов – четыре верхних и три нижних моляра[116], а также золотая коронка. Мелло, начальник Муньоса, был в восторге от находки и сказал журналистам, что зубы помогут точно идентифицировать тело [314]. Однако процесс имел свои сложности, и для получения результата потребовалось не менее пятнадцати дней. Тума заявил, что вероятность того, что тело действительно принадлежит Менгеле, составляет 90%, и дал понять, что бразильцы будут руководить судебно-медицинской экспертизой [315]. Тем не менее он все обставил так, чтобы не оттолкнуть иностранных экспертов, приехавших в Бразилию: «Мы здесь главные, однако наука не имеет границ». Этого оказалось достаточно, чтобы газета New York Times заявила, что Тума – самый опытный начальник полиции в стране [316].

В 1985 году Бразилия делала первые шаги в качестве демократического государства после военного режима, правившего страной двадцать один год. Многие представители власти, причастные к делу Менгеле, участвовали в преследовании политических диссидентов во времена диктатуры. Это касалось и Каландры, обвиненного в пытках, и Мелло, которому десятилетия спустя предъявили обвинения в подделке заключений патологоанатомических исследований, составленных им в качестве коронера.

Тума же возглавлял сан-паульское отделение печально известной бразильской организации DOPS, которая боролась с подпольными левыми политическими партиями и забастовочными движениями в районе ABC в Сан-Паулу. Политический ландшафт начал меняться в Сан-Паулу в ноябре 1982 года, когда на выборах в правительство победил Франко Монторо, выступавший против диктатуры. Как только были подведены итоги выборов, действующий губернатор Жозе Мария Марин приказал Туме передать архивы DOPS в Федеральное полицейское управление, тем самым лишив оппозицию доступа к документам. В 1983 году DOPS фактически прекратила свое существование, а Тума перешел на службу в Федеральную полицию [317]. Несмотря на то что в годы диктатуры Тума возглавлял агентство политических репрессий, он публично осуждал применение пыток по этическим и моральным соображениям, а также потому, что считал их неэффективным способом получения информации от заключенных, предпочитая вести расследование и искать доказательства [318].

Убатуба. Пятница, 7 июня 1985 года

В пятницу после продолжительного праздника Тела Христова Вилмис Тейшейра, директор Института судебной медицины Можи-дас-Крузис, отдыхал в своем домике на пляже в Убатубе, когда его отвлек телефонный звонок – его помощник просил срочно включить телевизор, где в новостях сообщали об эксгумации скелета, предположительно принадлежавшего Менгеле. Вскоре Тейшейре позвонили еще раз, на этот раз американский судмедэксперт, желающий получить информацию об эксгумации. Он узнал номер Тейшейры из реестра Американской академии судебно-медицинских наук, в котором тот значился как один из двух аккредитованных в организации бразильцев. Тейшейра любил свое дело и более тридцати раз ездил в Соединенные Штаты на семинары и курсы по судебной медицине. В Можи-дас-Крузис, городке неподалеку от столицы Сан-Паулу, он часто получал разрешение от мэра на эксгумацию останков и самостоятельно собрал коллекцию из сорока скелетов.

Из-за своего интереса к судебной медицине Тейшейра подружился с различными американскими экспертами в этой области. Так, судебный антрополог Клайд Сноу вспомнил, что Тейшейра родом из Сан-Паулу, где разворачивалось дело Менгеле, и попросил его посодействовать в проведении «самого важного судебно-медицинского расследования в истории». Тейшейра объяснил, что живет в штате Сан-Паулу, однако его округ работы – Можи-дас-Крузис; он не имеет никакого отношения к делам в столице. Тем не менее директор Института судебной медицины Сан-Паулу Рубенс Бразил Малуф в конце концов согласился позволить Тейшейре координировать работу группы иностранных ученых[117].

В итоге девять американских криминалистов отправились в Бразилию, чтобы вплотную заняться делом Менгеле: трое из Министерства юстиции, трое из Центра Симона Визенталя в Лос-Анджелесе и три эксперта по документам и почерку, присланные правительством США[118]. Германия также прислала эксперта в этой области, а также одонтолога и судебного антрополога[119], а Израиль направил Менахема Руссака, главу полицейского подразделения, ответственного за расследование дел нацистов. В ту пятницу в международный аэропорт Гуарульос прибыл и Нил Шер, глава Управления специальных расследований (OSI), американского подразделения, ответственного за преследование нацистов.

Несмотря на сомнения в компетентности бразильцев, иностранцы могли следить за ходом расследования только в качестве наблюдателей. За четыре выходных дня Муньос собрал свою команду квалифицированных специалистов: Моасир да Силва, специалист по судебной одонтологии из Университета Сан-Паулу (USP); врачи Рамон Манубенс, профессор анатомии из Медицинской школы Марилия, и Маркос де Алмейда из Медицинской школы Паулиста. Муньосу также понадобились записи биометрических данных Менгеле, чтобы он мог сравнить их со скелетом. Для этого он обратился за помощью к OSI, которая доставила архив Менгеле в Бразилию [319].

Параллельно с этим продолжалась работа в Федеральном полицейском управлении: Гитта дала свои первые показания. Новые подробности, которые она рассказала о жизни Менгеле в Бразилии, подтвердили информацию, предоставленную Лизелоттой и Вольфрамом. Шериф также вызвал бывшую горничную Менгеле Эльзу и его соседа Хайме, жившего на Альваренга-роуд, для опознания Менгеле по фотографиям. Полицейские разложили на столе семь фотографий Менгеле, предоставленных Боссертами, и десять фотографий другого человека с похожими физическими данными. И Эльза, и Хайме смогли безошибочно опознать «Сеу Педро» – имя, под которым они знали