Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

Пятница, 14 июня 1985 года

В пятницу, 14 июня, четыре эксперта-графолога представили свои заключения, основанные на проведенных ими экспертизах образцов почерка Менгеле. Бразильский, немецкий и два американских эксперта проанализировали рукописное заявление Менгеле о вступлении в СС в 1937 году и сравнили его с письмами и записками, найденными в доме Боссертсов. «Нет никаких сомнений, что почерк принадлежит одному и тому же человеку», – сказал Дэвид Краун, бывший эксперт ЦРУ, направленный в Бразилию правительством США. В пятницу днем суперинтендант Тума встретился с журналистами, чтобы сделать официальное заявление: «Человек, живший в Нова-Эуропе, Серра-Негре и Сан-Паулу, чью жизнь мы сейчас расследуем, действительно Йозеф Менгеле», – сказал он. Тем не менее он все еще не мог с абсолютной точностью утверждать, что тело, захороненное на кладбище Эмбу, действительно принадлежало нацистскому преступнику [329].

Пятница, 21 июня 1985 года

После тщательного осмотра скелета команда судмедэкспертов постановила, что не обнаружила несоответствий между полученными в ходе эксгумации данными и другими сведениями о Менгеле. Муньос был уверен, что, если бы останки принадлежали кому-то другому, они бы нашли противоречия. Кроме того, они обнаружили несколько исключительных признаков, например перелом таза и остеомиелит.

Анализ проводила бразильская команда судмедэкспертов, однако к осмотру останков были допущены и иностранные ученые. Скелет установили в центральной комнате Института судебной медицины, к которой примыкали лаборатории разных групп; все ученые имели доступ к костям и могли их анализировать, измерять или фотографировать. В дружеской атмосфере бразильцы, американцы и немцы обменивались мнениями и делились методиками. Так, немецкий профессор судебной антропологии Ричард Хельмер проецировал фотографию Менгеле на эксгумированный череп, в точно таком же положении и пропорциях; совпадение было идеальным. Вильмес Тейшейра, координировавший работу иностранной команды, восхитился тем, как его немецкий коллега опередил всех остальных, отметив, что в Германии криминалисты могут полностью посвятить себя исключительно исследованиям подобного рода.

В ту пятницу, 21 июня, казалось, что дело Менгеле достигло своего апогея после эксгумации. В восемь утра журналисты начали прибывать в здание Федерального полицейского суперинтенданта. Из-за нехватки места пресс-конференцию перенесли на двадцатый этаж, где находились ресторан и комната отдыха. После начала пресс-конференции Туму окружили более двадцати микрофонов и телекамер, как бразильских, так и зарубежных, стремящихся запечатлеть его презентацию результатов судебно-медицинской экспертизы. По мнению бразильской команды, очень «маловероятно», что скелет принадлежал кому-то другому, кроме Йозефа Менгеле. Затем американские эксперты опубликовали предварительный отчет, где говорилось следующее: «С достаточной научной достоверностью можно утверждать, что скелет принадлежит Йозефу Менгеле» [330]. Несмотря на все отчеты, израильское правительство продолжало сомневаться в смерти Менгеле, а представитель Министерства юстиции заявил, что Израиль продолжит свои усилия по поиску нацистского преступника и привлечению его к ответственности [331].

Март 1986 года

Восемь месяцев спустя, когда интерес СМИ стал угасать, Тума представил «последнее доказательство» того, что труп, эксгумированный в Эмбу, действительно принадлежал Менгеле: рентгеновские снимки зубов [332]. Отсутствие этих снимков открыло путь для теорий заговора, утверждавших, будто Менгеле все подстроил и на самом деле находится на свободе. Тума ранее заявлял, что тело было опознано с 99-процентной точностью. Недостающий 1 процент оставлял место для спекуляций, и, как сказал Стивен Дачи, американский консул в Сан-Паулу, «неоспоримое подтверждение было нам необходимо».

Дачи начал свою собственную детективную работу. В дневнике, найденном в доме Боссерта, Менгеле упомянул, что дважды ходил к дантисту, доктору Гаму, в «Сама». Как уже говорилось, Менгеле использовал коды для обозначения людей и мест. Консул понятия не имел, что означает «Сама», однако перерыл весь телефонный справочник, пока наконец не нашел дантиста Херси Гонзага Гама Анджело в Санто-Амаро. «Сама» оказалось районом Санто-Амаро! Секретарша записала его на прием, и Дачи пришел к дантисту в сопровождении полицейского.

В своих записях дантист нашел пациента Педро Хохбихлера, проживающего по адресу 5555 на Альваренга-роуд, однако рентгеновских снимков у него не было. Он сказал, что пациента направил на лечение корневого канала его коллега, доктор Касумаса Тутия, также работающий в Санто-Амаро, в двух кварталах отсюда. Дачи вздрогнул, поскольку эта информация совпала с подсказкой, которую дали Боссерты: Менгеле ходил к дантисту японского происхождения, считая, что врачу-азиату будет труднее запомнить его лицо.

Маленькая дверь в самом центре Санто-Амаро, очень популярного торгового района, вела в кабинет доктора Тутия. Американский консул спросил о пациенте Педро Хохбихлере. Вопреки предположению Менгеле, дантист быстро узнал его на фотографиях и предоставил полиции восемь рентгеновских снимков пациента. Дачи подумал, что выиграл в лотерею. Снимки идеально совпадали с зубами эксгумированного на кладбище Розарио черепа.

В заявлении, подписанном экспертами Лоуэллом Левином из США и бразильцем Карлосом Валерио, говорилось, что теперь имеется абсолютное научное доказательство: тело, найденное в Эмбу, принадлежало Менгеле [333].

Двадцать третьего июля 1986 года Веронези завершил расследование дела Менгеле. Взяв показания у ряда свидетелей в штаб-квартире Федеральной полиции, шериф и Каландра также навели справки в городах Нова-Эуропа, Араракара и Серра-Негра, чтобы выслушать людей, близко знавших Менгеле. К этой обширной работе он добавил все технические отчеты. Наконец, он предъявил Гезе, Гитте, Вольфраму и Лизелотте обвинения в сокрытии международного преступника. Лизелотта отдельно обвинялась в захоронении тела по поддельным документам и их фальсификации.

В конечном счете никто из них не понес серьезного наказания. В октябре 1986 года Генеральная прокуратура предъявила обвинение только Лизелотте, причем за подделку документов, предусматривающую наказание от одного до пяти лет тюрьмы и штраф [334].

Предстоял долгий судебный процесс. На слушаниях в апреле следующего года Лизелотта призналась, что Менгеле ей не угрожал и ее никогда не привлекало вознаграждение, предлагаемое за его поимку, которое исчислялось миллионами долларов. В конце своей речи Лизелотта сообщила судье, что в течение этого месяца она получала анонимные угрозы по телефону и почте [335].

Приговор вынесли лишь в августе 1994 года. Лизелотта получила два года лишения свободы и штраф, однако ее адвокат подал апелляцию. В декабре 1997 года Первая коллегия Федерального регионального суда постановила, что срок давности по преступлению, совершенному почти два десятилетия назад, уже истек. Лизелотта не понесла никакого наказания, как и все остальные люди, укрывавшие Менгеле в Бразилии[124].

Спустя почти семь лет после обнаружения тела в Эмбу генеральный прокурор Германии Ганс-Эберхард Кляйн объявил, что дело закрыто. «Для меня Менгеле мертв», – заявил он журналистам во Франкфурте 8 апреля 1992 года. Правительство Германии обратилось к британскому генетику Алеку Джеффрису с просьбой провести анализ ДНК останков. Джеффрис, профессор Лестерского университета, был ведущим специалистом в этой области и изобрел