Девочка на шаре (сборник) - Вадим Иванович Фадин

только, я вижу, вы и врачей боитесь. Так я посижу с вами, ничто больше не повторится. Завтра выходной, так что успею выспаться, – проговорил он и, вспомнив уговор с Алиной Георгиевной, добавил: – И вас проведаю, если позволите – с одной симпатичной женщиной, которая и ваше объявление первой нашла, и о судьбе Оскара разузнала – иными словами, заварила всю кашу, – и теперь очень интересуется. Мы – то с вами будто бы обо всём договорились, а вот у неё то ли комплекс вины, то ли, элементарно, женское любопытство. Да вы и сами хотели новых знакомств.

Вебер внезапно оживилась, справившись, к слову, о русском окружении самого Павельева, но он только развёл руками: знакомых было достаточно, близких – никого. Приехав в Германию в таком возрасте, когда заводятся уже не друзья, а собутыльники, он не был любителем застолий. С другой стороны, дни его проходили то в поисках работы, то в самой работе, и для поддержания случившихся связей попросту не оставалось времени. (Совсем иной разговор был бы – о женщинах, но Павельев не собирался его начинать).

– Так, богема, не богема, – сказал он о тех, с кем знался. – Художники, приехавшие, как и я, ещё до сноса Стены: что за эмиграция без художников? Но с ними беда: нынче все стали отъявленными модернистами, а я этого не понимаю, и добрую половину из них считаю шарлатанами. Так и хочется устроить какой – нибудь бунт.

– Который они посчитают перформансом, – фыркнула Вебер. – И в их полку прибудет.

«Вот и страхи прошли», – решил Ника.

* * *

С этим стариком Павельев неизменно сталкивался в подъезде, идя на ранний урок; тот, в неизменном твидовом пиджаке и при бабочке, в эту же минуту спускался со своего этажа, отправляясь на прогулку по Паркштрассе – на которой не было парка. Они вежливо раскланивались – и расходились, никогда не заговаривая, разве что отпустив замечание о погоде. Так продолжалось годами и могло продолжаться годами же, и если Ника знал имя соседа, то потому лишь, что прочёл его на общей табличке у входа. Сегодня они встретились случайно: была суббота, и каждый изменил своему расписанию.

– Добрый день, – произнёс Павельев.

– День, – эхом отозвался старый джентльмен, пристукнув тростью. Пропустив его в дверях, Ника немного потоптался на тротуаре, чтобы не пойти с ним рядом: это могло показаться невежливым. Глядя вослед, он сказал себе: «А деду очень пошло бы ходить с собакой». Возможно, при этом он вспомнил кадр из старой картины.

Ему вдруг пришло в голову, что у соседа нет семьи, во всяком случае, он никогда не видел того в чьём – либо обществе – жены, детей, прислуги, – скорее всего, встречал их поврозь да не знал, кто и что. Он вообще мало кого из жильцов знал в лицо и уж наверняка не сумел бы связать их в воображении между собою. Но что бы там ни было, а старику нужна была собака.

– Где – то я читал, – час спустя говорил он Алине Георгиевне, – что с хозяевами собак реже, чем с нами, смертными, случаются удары. И самоубийства.

– Что за мысли у вас с утра!

– Давно уже не утро. Мысли же – оттого, что я встретил человека без собаки.

– Тогда понятно: это событие. Так бы и сказали.

Они расхохотались.

Павельев всё же не слишком шутил: прошедшей тревожной ночью он посоветовал больной женщине поласкать кошку, и считал, что совет не пропал даром. Но рассказывать об этом её будущей гостье сейчас вряд ли стоило.

Он набрал номер, чтобы предупредить о своём приходе.

– Что – нибудь ещё? – выпалила Вебер, едва сняв трубку.

– Нет, и того достаточно, – невозмутимо ответил Павельев. – И потом, это не я. Кстати, здравствуйте.

– Я думала, что опять звонит… Простите, Ника, но у меня снова происшествие и… вы правы: клин клином вышибают. Мне уже не до своих капризов: вернулась Наташа.

– Что ж в этом дурного?

Дурными оказались: поломка машины, возвращение среди ночи в случайном пикапе – и спокойный звонок утром: мама, я дома, нет, ничего не случилось, нет, больше не поеду, нужно бы отдохнуть наконец – это казалось скупым конспектом. К себе она вошла в то позднее время, когда Павельев был у её матери, и только сейчас позвонила, что придёт.

– Тогда мы с коллегой наведаемся в другой раз, – предположил Павельев, но Вебер не захотела менять планы: дочь не могла бы помешать им, не намеренным ни держать трудных речей, ни спорить.

Наташа, когда они пришли, была уже там.

– Красавица у вас дочка, – заметила Алина Георгиевна.

– Но что устраивает!

– А что устраивает? – поинтересовался Павельев.

Девушка ещё ничего не успела толком рассказать матери. История же была – об автомобильной аварии. Водитель машины, в которой она ехала, то ли заснул, то ли, замечтавшись, просто не заметил в темноте клумбы в центре перекрёстка, но только вместо того, чтобы объехать её по кругу, помчался напрямик. Колёса с такой силой ударились о каменный бордюр, что Наташе показалось, будто они отломились – возможно, так и случилось, но ей потом было не до изучения обломков. Машина же, начав заваливаться – и упав, всё – таки, не на крышу, а на бок, – проскользила через всю клумбу, чудом не задев торчащего посередине столба. Выбраться из мешанины сработавших воздушных мешков и гнутых железок пассажирам удалось лишь с посторонней помощью – и оказалось, что никто не пострадал, только юноша, сидевший рядом с водителем, порезался о разлетевшуюся стеклянную бутылку.

– Я не успела испугаться. Просто подумала, что вот, всё. А испугалась много позже.

– Мало кто, наверно, успевает, – сказал Павельев.

– Подумали, что – всё, а потом обрадовались, что всё позади? – неуверенно проговорила Алина Георгиевна. – Теперь, наверно, долго не сядете в машину.

– В эту уже никто не сядет, а в другую – уже садилась, меня довезли до дому в каком – то джипе. Я ещё подумала: зачем же обратно, мы ведь ехали на озеро. А теперь туда больше не добраться. Всё, закрыла сезон.

Павельев и Алина Георгиевна переглянулись: девочка была, вероятно, ещё в шоке от случившегося, и её испуг был впереди. Зато у матери он уже наступил: она сидела бледная, вцепившись в подлокотники кресла, и безнадёжно пытаясь вымолвить хотя бы слово.

– Мы там привезли кое – то к чаю. Яблочный пирог, – бодро сказал ей Ника, хорошо помнивший, как она провела ночь. – Не нальёте ли нам по чашечке?

Не переставая говорить, он помог хозяйке подняться и увлёк на