Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

маврам на расстояние не более четырех копий, мавры поджали хвосты и бежали. Но их преследовали с такой скоростью, что погибло более тысячи пятисот сарацин, так как не было желания брать пленных. Сделав это, наши люди вернулись на берег моря».

Так закончилось путешествие на Майорку и первое сражение. Вечером епископ Барселоны произнес проповедь: «Бароны… запомните. Те, кто погибнет, выполняя эту задачу, сделают это во имя Господа нашего и обретут рай, где их ждет вечная слава. А тех, кто выживет, ждет известность и почести на всю оставшуюся жизнь и хороший конец, когда придет смерть…»

Монкада осадил главный город Медина, и после его капитуляции правители из династии Альмохадов сдались с условием, что победители пощадят население. Отныне гавань Медины, переименованная в Сьютат-де-Майорка (ныне Пальма), могла выступать партнером Барселоны и оберегать все прилегающие воды от враждебного судоходства.

В 1231 году с помощью хитрости была захвачена Менорка («Малый остров»). Чтобы создать иллюзию очень большого военного лагеря, на скалах Кап-де-Форментор на Майорке развели огромные костры. Менорка сдалась без боя, купив себе обещанием ежегодной дани выживание в качестве вассального исламского государства. Острова-близнецы Эвисса (ныне Ибица) и Форментера были захвачены в 1235 году частным крестовым походом архиепископа Таррагоны. Согласно местной легенде, брат правящего шейха поссорился с ним из-за женщины в гареме и рассказал осаждавшим каталонцам о секретном туннеле. Впоследствии арабские мечети были снесены, а на их месте построили католические церкви.

Теперь в центре внимания короля оказалась Валенсия – древний порт, римское поселение и центр мавританской тайфы[72] Балансийа. Ее завоевание началось немного позже, чем завоевание Балеарских островов, и сухопутные сражения продолжались вплоть до 1304 года. В течение трех поколений арагонские войска практически постоянно использовались в одновременных кампаниях на Балеарских островах и на побережье Валенсии.

Завоевание Валенсии традиционно рассматривается как вклад Арагона в религиозный крестовый поход против мавров. Однако можно выделить и другие мотивы. Сражаясь с маврами, арагонцы одновременно давали отпор кастильцам, которые еще раньше положили глаз на этот регион. Кроме того, завоевание новых земель давало королю Хайме I возможность укрепить власть короны против непокорных дворян. Рациональное и умелое управление колонизацией позволяли ему создавать новые поместья и новые источники дохода, к которым дворяне не имели доступа.

Кампания продвигалась скачками. Немалая часть боев носила оборонительный характер. На первом этапе, 1232–1233 годы, Арагон захватил районы Морелла, Бурриана и Пеньискола. В 1237–1238 годах Хайме I вошел в «город Сида» и официально создал королевство Валенсия. На третьем этапе, в 1243–1245 годах, арагонцы вошли в районы, на которые претендовали кастильцы, и им понадобилось установить демаркационную линию. Последний, четвертый этап начался только в 1296 году и продлился восемь лет. Согласно решению третейского суда, состоявшегося в 1304 году в Торрельяс, с внесенными позднее поправками к Валенсии отошел Аликанте, а к Кастилии – Мурсия.

Колонизация королевства Валенсия, исходя из того, как она отражена в последующих языковедческих примерах, проходила двумя путями. Король привел большие группы каталонских поселенцев в прибрежную полосу, тем самым определив, что будущий валенсийский язык будет диалектом каталонского. С другой стороны, во внутренних районах предприниматели знатного происхождения создавали частные владения, привозя поселенцев из Арагона. Их потомки до сих пор используют в своей речи обороты, близкие к арагонскому языку.

Перед завоевателями стояли два больших вопроса: первый – о судьбе мусульманских мавров, второй – о форме правления. Христианское население Валенсии значительно уступало мусульманскому в численности, и такое положение не могло измениться быстро. В то же время побежденные мусульмане были крайне необходимы для обработки земли на новых территориях. Следовательно, о тотальном изгнании не могло быть и речи. Вместо этого ислам терпели при условии политической лояльности местных лидеров. Таким образом, mudéjars Валенсии представляли собой устойчивый мусульманский анклав в христианской Иберии.

Организация власти в королевстве Валенсия не была скопирована ни с Арагона, ни с Каталонии. Королевская власть на постоянной основе была закреплена за короной Арагона, но Furs de Valencia, хартии Валенсии, явились результатом длительного процесса переговоров между короной и местной (христианской) общиной. В этих переговорах, которые продлились большую часть XIV века, выдающуюся роль сыграл муниципалитет города Валенсия. После того как были определены Furs, мощь и богатство Валенсии начали расти. Торговля шерстью обеспечивала сбыт многочисленным текстильным мастерским и стимулировала заморскую торговлю, которая сделала город достойным партнером (и конкурентом) Барселоны. Элегантная Lonja de la Seda, Шелковая биржа, которая сохранилась до наших дней, свидетельствует об обширных контактах порта, а Taula de canvis («стол обмена») действовал и как банк, и как фондовая биржа.

Одним из побочных результатов завоевания Валенсии стало укрепление власти Арагона над внутренней провинцией Теруэль, расположенной на прямой линии между Сарагосой и Валенсией. Ландшафт этой местности был крайне неблагоприятным. Путь колонистам преграждала цепочка каменистых гор, включая горы со странным названием Сьеррас-Универсалес. Зимы здесь отличались особенной суровостью. Даже сегодня дорог здесь мало, и они разбросаны далеко друг от друга. Удаленность Теруэля сделала его излюбленным убежищем иберийских евреев.

Однако слава средневекового Теруэля навсегда связана с историей о двух влюбленных – Диего и Изабелле, живших там в XIII веке. В приходской церкви до сих пор можно увидеть их гробницу (хотя Боккаччо сообщает почти идентичную историю, произошедшую во Флоренции). Семьи Марсийа и Сегура из Теруэля напоминают Монтекки и Капулетти из Вероны. Сегуры были богаты, Марсийа обеднели. Поэтому, когда Диего Марсийа попросил руки Изабеллы Сегуры, ее суровый отец сказал ему, что у него есть пять лет – и ни дня больше! – чтобы уехать и сколотить себе состояние.

Прошло пять лет, но Диего не вернулся. На следующий день после истечения срока Изабелле было приказано выйти замуж за пожилого рыцаря. Во время свадебного пира послышался шум. Диего прибыл, груженный богатствами и истосковавшийся по своей любимой. Он отсчитал ровно пять лет со дня своего отъезда, а не как Сегура, со дня, когда получил отказ. Той ночью Диего пробрался в свадебные покои Изабелы и попросил о поцелуе. «Besame, – умолял он, – que me muero» («Поцелуй меня, иначе я умру»). Изабелла, вспомнив свои обеты, отвернулась, и Диего упал замертво у ее ног. Поэтому за свадьбой последовали похороны. Изабелла наклонилась над гробом Диего, нежно поцеловала его в губы и сама упала замертво. Так amantes de Teruel, разлученные при жизни, соединились в смерти.

В ту же эпоху наследник королевства-графства, будущий Педро III Великий, женился на наследнице Сицилии Констанце ди Гогенштауфен. В 1262 году 14-летней невесте, прибывшей в Барселону с флотом галер, груженных драгоценностями, и в