Плата за жизнь - Татьяна Александровна Захарова

тому, что мужчины до последнего бегают от ответственности. А с Ковалевским мы и знакомы совсем ничего. Да и нашим отношениям только третьи сутки пошли, а он уже замуж зовет. – Мне кажется, ты торопишь события, – осторожно возразила я.

– Да, я обещал дать тебе время для того, чтобы ты смирилась со своей участью, – негромко пробормотал он, будто просто припоминая. – И я его дам. Дату свадьбы выберешь сама.

Я усмехнулась. Да уж, полная свобода выбора.

– Какие-то другие возражения у тебя есть? Помимо скоротечности подобного предложения, – уточнил он, внимательно глядя в мои глаза. Я пожала плечами.

– Я ещё только пробую себя в роли сабы, – напомнила я ему. Он же шагнул ко мне и обхватил мою левую ладонь.

– Пробуй. Не думаю, что кольцо тебе помешает.

Алексей надел кольцо на безымянный палец и поцеловал ладонь с внутренней стороны. От этой ласки перехватило дыхание. А все возражения покинули мою шальную голову.

Поэтому я не стала сопротивляться, когда он резко притянул меня к себе и, обхватив шею пальцами, горячо меня поцеловал. Да так страстно и чувственно, что последние мысли убежали, как крысы с тонущего корабля.

Уже через минуту он сам отстранился и, ткнувшись губами в мой висок, шумно втянул воздух.

– Нам надо идти, – напомнила я, хотя желания покидать его объятия не было никакого.

– Надо, – согласился Ковалевский.

И рывком отступил на шаг назад. А после положил мою руку на сгиб локтя и направился на выход.

Саша доставил нас к крыльцу особняка. Владимир, молчавший всю дорогу, почти моментально покинул нас. В зал мы вошли вдвоем, причем Алексей снова положил мою руку на сгиб локтя. Неторопливо прогуливаясь по залу, он представлял меня собеседникам как свою невесту. И если первый раз я выразительно посмотрела в его глаза, то дальше просто смирилась. В конце концов, я никого здесь не знаю. И если Алексею так не терпится утвердить свои права на меня, то нет смысла мешать. Тем более что никакого внутреннего протеста я не ощущала. Невеста звучит гораздо лучше, чем «любовница» или «переводчица».

Вечер шел своим чередом. Были и танцы, и фуршет, и даже аукцион, на котором продавались предметы искусства, предоставленные организаторами. Все вырученные деньги обещали перевести в детские дома. Но я вздохнула с облегчением, когда Ковалевский потянул меня к выходу. Уже через сорок минут мы входили в номер отеля. И продолжение вечера понравилось мне намного больше.

А вот вставать в шесть утра в выходной мне не понравилось. Совсем. Особенно если учесть то, что мы заснули далеко за полночь.

Но спрятаться под одеялом Алексей мне не дал.

– Юль, – он уже начал сердиться на мое нежелание просыпаться. – От тебя требуется только одеться. Всё остальное я сделаю сам.

От такого предложения у меня даже глаза отрылись сами собой. И только сейчас я заметила свой чемодан в его номере. С тяжелым вздохом достала из него джинсы и свитер и направилась в ванную. Быстро умылась и оделась.

– Свою часть я выполнила, – объявила я, выходя из ванной и запихивая в карман сотовый телефон. Спустя минуту меня подхватили на руки и понесли прочь из номера. Я же уткнулась носом в его плечо, чтобы спрятаться от любопытных взглядов немногочисленных в этот час постояльцев отеля.

Вскоре меня усаживали в машину на соседнее от водителя место. Алесей пристегнул мой ремень и, обойдя машину, сел за руль.

– Можешь дальше спать, – предложил он, выруливая с парковки возле отеля.

Послушно закрыла глаза, поерзав по сидению. Наконец, пристроив свою голову на подголовник, я задремала. Но стоило машине затормозить, как я сразу встрепенулась.

– Здесь отличный кофе и сногсшибательная выпечка, – отрекомендовал Алексей небольшое кафе. – Со мной пойдешь? Или сюда принести?

– С тобой, – сипло ответила я.

Кофе действительно был чудесным. А уж выпечка…

Захватили с собой несколько ароматных булочек и ещё по одному кофе и продолжили путь.

Спать больше не хотелось, поэтому я включила музыку и уставилась в окно. К этому времени уже были видны Альпы. Ещё полчаса – и мы стали подниматься в горы.

А ещё через сорок минут Алексей парковал машину возле уютного двухэтажного дома с огромными панорамными окнами. Соседей не было видно на протяжении последних десяти минут езды, но такая уединенность не напрягала.

Алексей захватил сумку с заднего сидения, и мы направились в дом. Внутри всё было отделано деревом, отчего создавалось непередаваемое ощущение уюта.

Пока я осматривалась, Алексей развел огонь в настоящем камине. И я тут же захотела устроиться на ковре рядом с ним. Будто разгадав мои мысли, Ковалевский сказал:

– Иди сюда, Юля.

А слушаться его очень даже приятно. Он устроил меня в своих объятиях так, чтобы я смогла смотреть и на огонь и в окно, из которого открывался ошеломительный вид на снежные пики гор.

– И часто ты привозишь сюда девушек? – тихо спросила я, чувствуя, как его губы начинают путешествие по моей шее.

– Ни разу, – ответил он коротко. – Это моя холостяцкая берлога.

– Ещё скажи, что здесь не ступала нога женщины, – насмешливо протянула я, обернувшись к нему.

– Почему? Ступала, – с улыбкой возразил Алексей. Я аж воздухом подавилась от возмущения. И он добавил с иронией: – Домработница приходит сюда регулярно, – он чувственно поцеловал меня так, что я забыла обо всем. Но едва отстранился, как продолжил разговор: – Тебе не стоит ревновать меня. Другие женщины перестали меня интересовать.

Возразить он мне не дал, снова пленив мои губы. А вскоре я уже и забыла, что хотела сказать. На несколько часов мы просто выпали из реального мира. И вернулись в него, только когда проголодались.

Алексей достал из сумки свой свитер и явно женские теплые носки и надел их на меня, сам же натянул брюки. И мы вместе направились на кухню готовить обед. И это было непривычно. Поставив в духовку мясо с картофелем, я неожиданно вспомнила, что ещё не позвонила Карине.

– Здесь связь нормальная? – спросила я, сбегав за оставленным в гостиной телефоном. Ковалевский кивнул и тут же вопросительно приподнял бровь. – Хочу Карине позвонить.

Он снова кивнул и вышел из кухни. Не хочет мешать? Я уже вызвала дочь по видеосвязи, когда Алексей вернулся. Оказывается, он за футболкой ходил. И вскоре присоединился ко мне.

– Привет, Карина, – поздоровался он с моей малышкой.

– Привет, – удивленно откликнулась она. Я тоже, не скрывая изумления, посмотрела на Ковалевского.

– Карина, мы с твоей мамой любим друг друга и собираемся жить вместе, – объявил он сразу. – Поэтому я хочу, чтобы ты подумала, о какой комнате