Плата за жизнь - Татьяна Александровна Захарова

Юлия

Предложение Ковалевского стать его сабой напрягло. В памяти почему-то всплыл эпизод нашего первого ужина в Италии и оскорбительное предложение заключить ещё один контракт с более высоким вознаграждением. Поэтому уточнить про контракт деланно спокойным тоном было сложно. Но я все правильно сделала. Алексей ничего подобного не имел в виду, просто предлагал перейти на новый уровень отношений. Вот только я не уверена, что готова быть сабой за пределами спальни. Нет, я не относила себя к феминисткам или лидерам, готовым вести за собой людей, наоборот, порой так хотелось спрятаться за крепким плечом. Но и отдать полную власть Ковалевскому было страшно.

Поэтому и решила уточнить все условия. Не пререкаться при посторонних не сложно, да и голос я никогда не повышаю. И в субботу вечером я возмущалась поведением мужчин, но не кричала. Впрочем, дискуссии по этому поводу устраивать мы не стали. А вот новый пункт про верность меня реально удивил. Я и не думала, что можно смотреть налево, если с кем-то в отношениях. Или это Алексей все ещё ревнует к Владимиру?

Не знаю, кто меня дернул за язык, но я все же рассказала Ковалевскому, что последний год ни с кем не встречалась. И это произвело на него впечатление. Сначала спросил, почему я ничего не рассказала о Карине, а после потребовал, чтобы я больше ничего не скрывала. В принципе, у меня даже подобных планов не было. Поэтому я с готовностью откликнулась на требовательный и жесткий поцелуй Алексея.

Раздавшийся стук в дверь прервал нас на очень интересном месте. А приказ Ковалевского опять заставил меня усомниться в возможность наших отношений, где я должна буду постоянно подчиняться. Но я молча спряталась под покрывалом. И то, что Алексей никого не пустил в номер, меня успокоило. Значит, он действительно учитывает все стороны вопроса, в том числе и мою возможную реакцию на ту или иную ситуацию.

Алексей подкатил тележку к столику у окна и начал переставлять на ней блюда.

– Помочь? – спросила я негромко, заворачиваясь в покрывало.

– Как хочешь, – пожал он плечами и с нескрываемым голодом посмотрел на меня.

Уф! Если все продолжится в том же духе, то завтра я с трудом буду ходить. Он же просто сексуальный террорист, и не важно, что его террор такой будоражащий и сладкий. Моё тело уже отвыкло от таких нагрузок.

За обедом (или ужином) почти не разговаривали, настолько оба проголодались. Заморив червячка, уже более расслабленно приступила к десерту, пока Алексей раскуривал сигарету.

– После ужина прогуляемся, – сообщил Ковалевский. Неплохая идея! Пока нам лучше не оставаться наедине, а точнее, делать это дозированно. Я улыбнулась, а мужчина добавил: – Зайдем в пару магазинов.

– Зачем? – тут же спросила я. Алексей вскинул брови, уловив в вопросе готовящиеся возражения. Не хочу, чтобы он тратил на меня свои деньги.

– Меня удивляет твой вопрос, – начал Алексей. – Точнее, даже тон вопроса. Такое ощущение, что ты против.

Я кивнула.

– Почему? – тут же уточнил он с легкой улыбкой. Я смущенно повела плечами, но все-таки сказала:

– Мне ничего не нужно.

– А кто сказал, что покупки будут для тебя? – спросил Ковалевский. Я смутилась ещё больше. – Но даже если и так… Юль, ты – моя женщина, и если я хочу что-то купить тебе, то я делаю это в том числе и для себя. А если по существу, то, во-первых, мне нужно чем-то подкупить Карину. Все-таки я претендую стать членом и её семьи…

И вот на этом моменте мои глаза округлились в изумлении. Я не думала, что он настолько серьезные отношения предлагает. Мое состояние не укрылось от его внимательного взгляда.

– Хмм, ведьмочка, и почему ты так удивилась?

– А зачем тебе эти заморочки с семьей? – начала я, тщательно подбирая слова.

– Мы же будем жить вместе, – он пожал плечами. – И да, мы будем семьей. Для Карины надо будет организовать детскую в моем коттедже. Но не думаю, что с этим будут сложности.

– Алексей, мне кажется, что ты сильно торопишься.

Ковалевский отложил сигарету и, поднявшись, направился ко мне. Подхватил на руки и, усевшись в моем кресле, усадил меня к себе на колени.

– Мы наоборот потеряли слишком много времени, – негромко сказал он, целуя мое плечо. Я вздрогнула, и он посмотрел в мои глаза. – Юль, чего ты боишься?

– Я опасаюсь, что ты сейчас находишься под влиянием момента, – призналась я. – И позже поймешь, что чужая дочь – это обуза. Или, как вы любите говорить, прицеп. А от Карины я никогда не откажусь, и если ты только подумаешь её обидеть…

– Карина – не чужая мне, она ведь твоя дочь, – перебил меня Алексей. – Прекрати себя накручивать, Юль. Я всё взвесил ещё в прошлую пятницу.

– Да?

– Да! – Алексей усмехнулся. – Но могу дать тебе время, чтобы смириться со своей участью, – он властно меня поцеловал, а потом, отстранившись, слегка подтолкнул вверх. – А теперь иди собираться. У меня на этот вечер грандиозные планы.

И буквально через час я поняла, какие именно планы он относит к грандиозным. С выражением посмотрела на вывеску секс-шопа и покосилась на мужчину.

– Только не говори, что ты туда не пойдешь, – хрипло предостерег меня Алексей. – Иначе я выберу всё на свой вкус.

Я выдохнула, почувствовав, как от его взгляда возбуждение волной накрывает меня. Да что ж ты будешь делать?! Ковалевский открыл дверь и посторонился, пропуская меня. Чувствуя жуткое смущение, шагнула в прохладное помещение. Нет, я бывала и раньше в таких заведениях, но не в компании мужчины. Продавец понимающе улыбнулся нам и предложил на английском:

– Добрый вечер. Помочь вам с выбором?

– Сами справимся, – резко ответил Алексей и утянул меня в сторону витрины с анальными пробками. – Я помню, что тебе нравилась эта игрушка, – хрипло прошептал он. Стоило только вспомнить, как у меня тут же предательски намокло белье. – Что выберешь? Классику, с камнем или может хвостик?

Я выдохнула, пытаясь сосредоточиться на вопросе. Мой взгляд невольно задержался на варианте с хвостиком, но вслух я сказала другое:

– Не знаю.

– Ясно, – с хриплым смешком прокомментировал Ковалевский и мы пошли дальше по магазину. Смазка, наручники, фиксаторы, в том числе и на ноги, белье кожаное и кружевное, вибраторы, маска. Возле витрины с плетками стояли долго и упорно.

– Я буду вести себя очень хорошо, – пробормотала я, ни на что не надеясь.

– Юль, ты всегда сможешь остановить меня, –