Плата за жизнь - Татьяна Александровна Захарова

class="p1">– Иди сюда, – хрипло позвал меня Алексей. Его послать в пень я не решилась, просто покачала головой. Он же в ответ бесцеремонно притянул меня к себе так, что я ткнулась носом в его ключицу, и закопался ладонями в мои волосы, массируя кожу головы. Чуть вслух не застонала от наслаждения. Даже пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться. – Голова болит? – спросил он с беспокойством.

– Есть немного, – тихо призналась я и протяжно выдохнула, когда одна ладонь Ковалевского скользнула на шею. – Скажите, что завтра будет нормальный контрагент.

Владимир хохотнул и покачал головой.

– Как раз наоборот, – заговорческим тоном сообщил он. И тогда я застонала вслух, уже совсем не от удовольствия.

– Ты бы поосторожнее была с такими звуками, – хриплым шепотом посоветовал Алексей мне на самое ухо. И я снова прикусила нижнюю губу, чувствуя, как его сильные пальцы разминают мышцы шеи.

Ужинали снова в отеле. И опять я торопилась скрыться у себя в номере, понимая, что выдержка может отказать в любой момент. Ковалевский умудрялся при каждом удобном, да и неудобном случае дотрагиваться до меня. Иногда, открывая дверь передо мной, будто невзначай проводил ладонью по позвоночнику. Или отодвигая стул, проводил пальцами по плечам. А я слишком сильно на эти прикосновения реагировала, хотя старалась и не показывать этого. Но, думаю, он все равно замечал, как я замирала или как задерживала дыхание, когда он оказывался слишком близко.

К обеду среды я поняла, что переговоры зашли в тупик. Покупатели пытались выбить скидку, а Ковалевский ни в какую не шел на уступки. Причем если предыдущие два дня он реагировал спокойно на все возникающие вопросы и споры, то сегодня уже начал заводиться. Внешне это практически не проявлялось, но я чувствовала его нарастающее напряжение.

Читала я об одном психологическом приеме, может, попробовать его? Мы втроем сидели по одну сторону стола, причем Ковалевский сидел посередине. Покосилась на него, но не решилась дотронуться до его плеча. Этот жест будет слишком заметен. Поколебавшись, дотронулась легонько до его бедра, привлекая к себе внимание. В этот момент Стефано закончил говорить, и я перевела его слова. И добавила, не меняя интонации, будто просто продолжала переводить:

– Да предложите вы скидку на следующую поставку.

Ковалевский смерил меня тяжелым взглядом, и я поспешно отдернула руку.

– Хорошо, – после минутной паузы сказал он отчего-то немного охрипшим голосом. – Предложи скидку в три процента на последующие поставки. Но это при условии, что и их и нас устроит наше первое сотрудничество.

Три процента – это мало, но, услышав про такую скидку, итальянцы разулыбались, будто для них это было дело принципа. Сроки, условия, штрафы и неустойки уже через час были согласованы.

– Так! На этом сегодня всё! – решительно сказал Ковалевский, поднимаясь. – Оставляем им договор с согласованными цифрами. Если их все устроит, завтра с утра подпишем. Юль, договорись с ними на одиннадцать утра.

Я с некоторым недоумением посмотрела на Алексея, но озвучила его условия. И самое удивительное, Стефано с партнерами без вопросов согласились на завтрашнюю встречу для подписания контракта.

Уже по пути к машине Ковалевский созвонился с помощником и сказал перенести завтрашний перелет в Цюрих на вечернее время. Во время поездки же установилось непривычное молчание. И вроде ничего страшного в нем не было, но напряжение между мной и Алексеем нарастало с каждой секундой. Я буквально кожей чувствовала, как тяжелеет взгляд Ковалевского.

Поэтому, едва мы остановились, я выпорхнула из машины.

– Я переоденусь перед обедом, – скороговоркой выговорила я свое алиби и поспешила скрыться в отеле. Едва я зашла во входные двери, как увидела, что двери лифта открываются, поэтому ускорилась ещё сильнее и успела заскочить в лифт перед тем, как они закрылись. Оглянувшись, увидела темные глаза входящего в холл Ковалевского.

На своем этаже уже никуда не спешила, обдумывая этот чертов «психологический прием». Я точно читала, что прикосновения успокаивают мужчин на таких напряженных переговорах, но что-то сегодня явно пошло не так.

Все ещё пребывая в задумчивости, на автомате открыла дверь и зашла в номер. Толкнула дверь, чтобы она захлопнулась, но стука не услышала. А в следующее мгновение оказалась в довольно тесных объятиях Алексея.

– Хочу тебя до умопомрачения, – прохрипел он на ухо, вжимая в собственное тело так, что у меня действительно не осталось сомнений в его желаниях. Он зарылся лицом в мои волосы и втянул носом мой запах, и от этого мурашки пробежались табуном по всему позвоночнику. Попыталась усмирить либидо глубоким вдохом, но от окутавшего меня аромата мужчины стало только хуже. – Не мучай ты нас больше… – попросил Алексей со страдальческим стоном. Я с силой прикусила губу, чтобы не поддаться искушению, и с опозданием заметила, как пальцы мужчины начали расстегивать блузку на мне.

– Не надо, – просипела я, накрывая его ладонь своей в попытке остановить.

– Юля, ведьмочка моя, ты так нужна мне, – прошептал он так искренне, что сердце ёкнуло в ответ. – Просто необходима мне как воздух.

И это признание показалось мне гораздо пронзительнее всех этих пафосных фраз о любви. Я протяжно выдохнула и, откинувшись спиной на его грудь, отпустила мужскую ладонь. И он правильно понял приглашение.

Алексей как-то нереально быстро расстегнул блузку и накрыл грудь ладонью, большим пальцем лаская сосок сквозь кружево белья. Свободной рукой он в это время задрал юбку и скользнул вверх по внутренней стороне бедер, медленно подбираясь к центру моей чувственности.

Понимаю, что скоро мой страшный секрет будет раскрыт: белье уже насквозь промокло от моего желания. Поэтому непроизвольно задерживаю дыхание, когда он скользит пальцами по промежности. Чувствую, как Алексей улыбается, рывком прижимая к себе ещё ближе.

Его пальцы продолжают ласкать бугорок поверх кружева, я же непроизвольно подаюсь бедрами навстречу его прикосновениям. Губы мужчины переключаются с шеи на ушко, изучая языком раковину, каждый её изгиб. И я уже дышу с перебоями, с трудом сдерживая стоны удовольствия. Алексей прекрасно помнил мое тело, все его эрогенные зоны, поэтому сейчас он уверенно подводил меня к краю пропасти.

Пальцами он все-таки отодвинул мешающуюся ткань и проник внутрь, сразу безошибочно находя тугую горошину клитора. С силой надавил на него, и я громко застонала, в следующую секунду оказавшись прижатой спиной к стене.

– Ведьмочка моя, – хрипло зашептал Алексей, спускаясь поцелуями-укусами по шее к ключице. – Я помню, что ты любишь нежность, но… – он сжал мои бедра, притискивая к себе. Провел языком по вздрагивающему животу, опускаясь на корточки. – Но сейчас я не в состоянии подарить её… – признался он и гулко сглотнул, сдергивая