Плата за жизнь - Татьяна Александровна Захарова

– Не умеем мы петь, – буркнул друг. Я кивком подтвердил его слова.

– За это не переживайте. Сейчас всё организуем, – пообещал Армандо и направился к музыкантам.

– Они это серьезно?! – шокировано спросил я у Вовы.

– Вполне, – весело рассмеялся друг и выпил залпом коньяк. – Но если ты не хочешь в этом участвовать – я тебя не заставляю.

Ещё и радостно подмигнул мне. Ну уж нет! Так дело не пойдет!

Для смелости я принял ещё на грудь и поднялся вслед за другом.

Глава 17

Юлия

Видимо, я так и задремала, не раздеваясь. Проснулась как от толчка, и растеряно огляделась по сторонам, пытаясь понять, что меня разбудило. И тут с улицы раздалось громогласное:

– Юлька!

Судя по голосу, кричал Владимир. Пьяный в зюзю. Потом внизу произошла короткая перебранка слишком громким шепотом, а следом новый крик:

– Юля!

Стало даже любопытно, чего это он так упорствует. Растерла лицо, окончательно смахивая сонливость, и огляделась в поисках зеркала: необходимо было проверить, не размазала ли я косметику. Ай! Похрен! Темно на улице, никто не заметит следы слез.

– Юлёнок! – новый призыв Вовы заставил меня поторопиться. Не хватало нам весь дом перебудить! Снова короткая перебранка, но я уже подошла к окну и отодвинула занавеску. А уже секунду спустя её задвинула и зажмурилась, полагая, что у меня глюки.

– А я тебя видел, – заявил юрист бесцеремонно.

Выдохнула и, снова отодвинув ткань, открыла окно. И немного охренела: глюком и не пахло. На улице под окнами стояли два друга-приятеля, а за их спинами находился небольшой оркестр и братья Капрезе. Остальное семейство стояло чуть в стороне в компании других гостей и с улыбкой наблюдало за представлением, что устроили мои спутники.

– Прекрасная Юлия, – начал Владимир речь (после Юльки не впечатлилась). – Мы дико извиняемся за сегодняшнее поведение, – он ещё и поклонился, прижав ковбойкую шляпу к груди. И у кого он её стибрил и зачем? А после подтолкнул локтем Алексея, который чуть ли глаза не закатил в ответ, но сдержался. И тоже приложил к груди шляпу.

– Прости, – очень серьезно произнес он. Владимир важно кивнул, как это умеют делать только вдрабадан пьяные люди.

– Прости нас, двух идиотов! – добавил он с непередаваемой интонацией. Мне пришлось прикусить губу изнутри, чтобы сдержать смех, когда он церемонно поклонился, отведя шляпу в сторону. Владимир замахал шляпой, и музыканты тут же заиграли на инструментах. А вскоре вступили и братья Капрезе, исполняя итальянскую песню о любви. Владимир что-то пытался подпевать, Алексей выразительно посмотрел на друга, открыл рот, но промолчал. И по этому жесту я поняла, что и он под хорошим градусом, но держится более уверенно на ногах.

Эта картина была настолько милой, что я все-таки не сдержала улыбку. Знаю, что Алексей не любит показуху и прочую романтическую мишуру, и поэтому даже его молчаливое присутствие произвело на меня неизгладимое впечатление. А уж как поразило меня пение Вовы… И не только меня. В итоге Дарио не выдержал и постучал приятеля по спине, жестом попросив помолчать. Я же поспешно прикрыла рот, чтобы сдержать смех.

А едва стихла мелодия, как с задних рядов послышались аплодисменты. Я же снова улыбнулась и попросила как можно мягче:

– Владимир, Алексей, спасибо за серенаду. Но идите лучше спать, мы завтра всё обсудим, – а после этого обратилась к братьям Капрезе на итальянском: – Ребята, помогите им добраться до своих спален, а то они явно перебрали.

– Ты слишком плохо о них думаешь, Джулия, – возразил Армандо. – Они молодцом держатся! И это после бутылки коньяка!

Для наших мужчин это не рекорд, но, видимо, вино вкупе с коньяком дало такой результат. Ещё раз улыбнулась и закрыла окно.

Захватив полотенце и косметичку, я направилась в ванную комнату, тихо мурлыча незатейливый мотив. Понимаю, что они ничего особенного не сделали, но на сердце так тепло стало. Они просто извинились. Но тем самым они признали, что у меня были веские причины год назад поступить именно так, как я поступила. То есть даже Владимир больше не равняет меня с обычными проститутками, и это при его нетерпимости. А следовательно, мы сможем работать вместе.

Зеркало меня порадовало: косметика почти не растеклась. Я смыла остатки и почистила зубы, все ещё с улыбкой вспоминая серенаду. Не слышала шума за дверью, поэтому удивилась, когда на выходе врезалась в кого-то. Подняла взгляд и практически утонула в темных карих глазах. Алексей смотрел на меня с непривычной нежностью. Странно на него все-таки алкоголь действует.

Протянув руку, Ковалевский осторожно дотронулся до моей шеи, большим пальцем удерживая подбородок.

– Прости меня, – хрипло попросил он. Сглотнула и отступила на шаг, точнее попробовала, но уперлась спиной в закрытую дверь. Алексей нахмурился. – Ты боишься меня?

Отрицательно покачала головой. В его действиях не было агрессии, даже когда он был в бешенстве. Наоборот, это он одергивал Владимира, когда тот выходил из себя. Но и признаться сейчас, что боюсь себя, я не могу.

– Не знаю, чего от тебя ждать, – выпалила я в ответ на его вопросительный взгляд.

– А мне кажется, что знаешь, – с улыбкой возразил он, придвигаясь ближе. Уперлась ладонью в его грудь, отворачивая лицо в сторону. Алексей выругался и требовательно спросил, не пытаясь скрыть ревность: – Тебя Вова больше привлекает?

– Давай мы завтра обсудим ситуацию, – предложила я. – Сейчас ты пьян.

Его губы мазнули по скуле, он втянул воздух и с силой оттолкнулся от косяка двери, выпуская меня на свободу. Я уже обошла его и направилась к своей комнате, когда он рывком снова притянул меня к себе и уткнулся носом в мою макушку.

– Скажи главное: я не противен тебе? – почти взмолился он, вжимая меня в собственное тело. У меня перехватило дыхание от его близости. Замерла, пытаясь справиться с желанием откинуться спиной на его грудь и позволить ему сделать всё, что он хочет. Твою мать! Алкоголь в моей крови явно провоцирует меня на глупости. Я отрицательно покачала головой, боясь голосом выдать свое состояние. Его рука скользнула к шее, обхватывая её почти нежно. – Год назад я не сделал ничего, что было для тебя неприемлемо? – хрипло спросил Алексей. И я снова покачала головой.

Шум возле лестницы заставил меня рвануть из рук Ковалевского. И он позволил мне сбежать. Уже когда я была на пороге своей комнаты, он окликнул меня:

– Юль, – я оглянулась, буквально всем естеством ощущая его взгляд. – Теперь