Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

существует в Нем), на самом деле не принадлежит тому же роду,[1690] что и совершенства, которые мы мыслим себе, но, как мы объяснили, только именуется тем же многозначным именем.[1691] Таким образом, все равно необходимо перейти к истолкованию [совершенства] в негативном смысле. Ибо, когда ты говоришь, что Он — Тот, Кто знает единым знанием, и этим знанием, не изменяющимся и не множественным, Он знает вещи множественные, изменяющиеся и постоянно обновляющиеся без того, чтобы Его знание обновлялось; что Его знание о вещи до ее возникновения, с того момента, как она стала сущей и после того, как она лишилась существования, — единое и неизменное знание, то тем самым ты заявляешь, что Он — Знающий знанием, которое не подобно нашему знанию.[1692] Точно так же необходимо признать, что Он — Сущий, но не в смысле того существования, которым наделены мы.[1693] Итак, ты неминуемо приходишь к отрицанию, не обретя на деле сущностного атрибута, но обретая множественность, поскольку ты веришь в то, что Он — некая сущность, обладающая неведомыми атрибутами. Ибо ты должен исключить всякое подобие между этими [атрибутами], которые, как ты воображаешь, позитивно описывают Его, и теми атрибутами, которые известны нам, и, значит, первые не принадлежат к тому же роду, что и последние. Таким образом, положение о позитивных атрибутах привело тебя к утверждению, что Бог, да превознесется Он, есть некий субъект,[1694] являющийся носителем некоторых предикатов,[1695] причем субъект этот не походит на все остальные субъекты, и предикаты эти не похожи на другие предикаты. И если мы будем придерживаться такого убеждения, конечным результатом нашего постижения будет не что иное, как признание множественности в [Боге].[1696] Ибо всякий субъект, без сомнения, обладает предикатами и, значит, двойствен в определении, хотя и един в существовании, поскольку эйдос[1697] субъекта отличен от эйдоса того, что предицируется ему. Но, согласно доказательству, которое будет разъяснено тебе в других главах настоящего трактата,[1698] в Нем, да превознесется Он, не может быть сложности, но только абсолютная простота в последнем, предельном [смысле этого слова].

И я не скажу, что приписывающий позитивные атрибуты Богу, да превознесется Он, ограничен в постижении Его, или приписывает Ему множественность,[1699] или постигает Его не таким, каков Он есть Сам по Себе, но скажу, что он отвергает веру в существование Божества,[1700] сам того не замечая. Объяснение этого: ограниченный в постижении истинной реальности[1701] какой-либо вещи — это тот, кому некоторые аспекты ее известны, другие же — неведомы, как, например, тот, кто постиг в эйдосе человека то, что необходимо связано с одушевленностью, но не постиг того, что необходимо связано с разумностью. Но у Бога, да превознесется Он, — в истинной реальности Его существования[1702] нет множественности, так чтобы можно было некоторые аспекты ее уразуметь, а относительно других пребывать в неведении. Подобно этому, приписывающий некой вещи множественность[1703] — это тот, кто представляет себе истинную реальность некоторой сущности такой, какова она есть, однако приписывает такую же истинную реальность еще и другой сущности. Но атрибуты, согласно воззрениям тех, кто воображает их, не есть сущность Божества, а нечто,[1704] добавочное к Его сущности. Точно так же постигающий вещь не такой, какова она сама по себе, непременно должен постигать хотя бы какой-нибудь аспект ее таким, каков он в действительности. [И тот, кто воспринимает горькое противоположно тому, каково оно на самом деле, считая его сладким, все же постигает, что это качество; то есть, по крайней мере, отчасти постигает его таким, каково оно есть].[1705] О том же, кто представляет себе вкус как количество, я не скажу, что он постигает эту вещь не такой, какова она на самом деле, но скажу, что ему неведомо о существовании вкуса и что ему неизвестно значение этого слова. Это весьма тонкое умозрение; ты должен понять его.

Ты должен знать, что, в соответствии с этим разъяснением, ограничен в постижении Божества и удален от познания Его тот, кто не уяснил себе необходимость отрицания какого-либо из аспектов, отрицаемых кем-либо другим на основании доказательства. И чем малочисленнее отрицательные суждения, тем ограниченнее постижение, как мы разъяснили в начале этой главы. Но тот, кто приписывает Ему позитивный атрибут, не знает о Нем ничего, кроме пустого имени, а вещь, к которой, как он воображает, это имя относится, есть не нечто сущее, а порождение вымысла. Тем самым он как бы прилагает это имя к не сущему, поскольку среди существующего такой вещи нет.

Допустим, к примеру, что человек, который услышал слово "слон" и узнал, что это — животное, пожелал узнать о его внешнем виде и истинной реальности. И сказал ему некто заблуждающийся или некто, вводящий в заблуждение, что это — животное с одной ногой и тремя крыльями, обитающее в глубинах моря, обладающее прозрачным телом и широким лицом, подобным человеческому лицу по форме и облику, говорящее, подобно человеку, которое то летает по воздуху, то плавает, как рыба. Я не скажу, что сей человек представил себе слона не таким, каков он есть, или что постижение им слона ограничено, но скажу, что вещь с подобными атрибутами, которую он вообразил себе, есть порождение вымысла и среди существующего такой вещи нет, ибо это несуществующая вещь, которой придано имя вещи существующей, подобно тому, как если бы волшебной анке,[1706] кентавру или другому подобному фантастическому образу было присвоено простое или составное наименование, относящееся к какой-либо из существующих вещей. Равным образом обстоит дело и в нашем случае. А именно: Бог, да возвеличится Его слава, сущ, и, как доказано, существование Его необходимо; и как я докажу, из необходимости существования вытекает абсолютная простота.[1707] Но такая простая сущность, существование которой, как мы сказали, необходимо, обладающая атрибутами и другими сопутствующими ей аспектами, есть нечто, никоим образом не сущее, как было доказано. И поэтому, если мы говорим, что сущность, именуемая, к примеру, Божеством — это сущность, обладающая несколькими аспектами, посредством которых ее можно описать, мы присваиваем это имя чистому небытию. Смотри же, сколь опасно приписывать Ему позитивные атрибуты.

Поэтому подобает придерживаться убеждения, что все те атрибуты, которые встречаются в книгах откровения или в книгах пророков, либо призваны быть не чем иным, как наставлением о совершенстве Его, да превознесется Он, либо, как мы разъясняли,[1708] суть атрибуты действий, исходящих от Него.