100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина

1865 году в Царском Селе в семье знаменитого врача Сергея Петровича Боткина. Дед его, П.К. Боткин, был тоже широко известным человеком – купец первой гильдии и фабрикант, создавший своеобразную чайную империю. Семейство славилось своей благотворительностью и благочестием. В свое время критик Стасов писал о семье Боткиных: «Необыкновенно замечательно по количеству интеллигентных индивидуумов, в нем народившихся, образовавших почти исключительно самих себя и потом игравших очень значительную роль в истории русского развития».

Евгений до подросткового возраста обучался дома, а потом был принят сразу в пятый класс гимназии. При поступлении в университет он выбрал физико-математический факультет, но очень скоро понял ошибку и перевелся в Военно-медицинскую академию. В 1889 году окончил академию третьим в выпуске, удостоившись звания лекаря с отличием.

В 1890 году Евгений женился. Его избранницей стала дворянка Ольга Мануйлова. В браке родились дочь и четыре сына, один из которых умер в младенчестве.

Е.С. Боткин. 1917 г.

Свою врачебную деятельность Евгений Боткин начал в 1890 году в Мариинской больнице для бедных, а позднее стал трудиться в Российском обществе Красного Креста. Сначала он работал рядовым врачом, а затем стал главным врачом сестрической общины во имя святого Георгия в столице. В этой лечебнице оказывали помощь людям из беднейших слоев населения, а среди сотрудников, напротив, были некоторые представители высшего сословия, трудившиеся медсестрами. Весь персонал клиники объединяла идея служения ближнему. Еще до поступления на работу он начал заниматься научной работой в области иммунологии, в 1893 году защитил диссертацию на соискание степени доктора медицины «К вопросу о влиянии альбумоз и пептонов на некоторые функции животного организма». Официальным оппонентом на его защите был академик И.П. Павлов.

Весной 1895 года Е. Боткин был командирован за границу и два года провел в медицинских учреждениях Гейдельберга и Берлина, где слушал лекции и практиковался у ведущих немецких врачей. После возвращения в мае 1897 года избран приват-доцентом Военно-медицинской академии.

В 1904 году с началом Русско-японской войны Е. Боткин отправился в действующую армию добровольцем и был назначен заведующим медицинской частью Российского общества Красного Креста. «За отличия, оказанные в делах против японцев» был награжден офицерскими боевыми орденами – Св. Владимира III и II степени с мечами, Св. Анны II степени, Св. Станислава III степени, сербским орденом Св. Саввы II степени и болгарским – «За гражданские заслуги». Осенью 1905 года вернулся в Санкт-Петербург и снова приступил к преподавательской работе в академии.

1908 году Евгений Сергеевич Боткин был назначен лейб-медиком высочайшего двора. «Он был бесконечно добрым. Можно было бы сказать, что пришел он в мир ради людей и для того, чтобы пожертвовать собой», – так вспоминали о нем родные.

Приглашение на должность придворного врача произошло после того, как царица Александра Федоровна прочитала книгу «Свет и тени Русско-японской войны», состоявшую из писем Евгения Боткина. Это были воспоминания врача о Русско-японской войне. В начале Первой мировой войны он обратился с прошением об отправке на фронт, но император поручил ему организацию тыловых лазаретов в столице.

После отречения императора Николая II в марте 1917 года Боткин остался рядом с царской семьей, несмотря на отсутствие жалованья. Когда царскую семью сослали в Тобольск, он последовал за ними. В Тобольске открыл бесплатную медицинскую практику для местных жителей. Во время тобольской ссылки Евгений Боткин решительно требовал от охраны обеспечить цесаревича Алексея (у него была незаживающая рана на колене) необходимыми медикаментами и поместить его в больницу: «Ребенок должен быть определен в больницу. Я больше не имею лекарств и перевязочного материала. Сегодняшние господа должны быть гуманны хотя бы к детям!»

В апреле 1918 года вместе с царской четой и их дочерью Марией был перевезен из Тобольска в Екатеринбург. Мог не ехать, но вызвался сам. За несколько дней до расстрела царской семьи к доктору Боткину в Ипатьевский дом приехали несколько членов Уралсовета и предложили: «Революционный штаб решил вас отпустить на свободу. Вы врач и хотите помогать страдающим людям. Для этого у вас будет достаточно возможностей. Вы можете в Москве взять управление больницей или открыть собственную практику. Мы вам дадим даже рекомендации, так что никто не сможет иметь что-нибудь против вас».

Получив предложение оставить царскую семью, Боткин молчал, пронзительно смотря через толстые стекла очков на своих собеседников. Тогда один из комиссаров добавил: «Поймите нас, пожалуйста, правильно. Будущее Романовых выглядит несколько мрачно». В этот момент, как вспоминал внимательно наблюдавший за доктором Иоганн Мейер, Евгений Боткин понял все. Могло показаться, что в этот миг душевные силы оставили гордого врача, т. к. он начал отвечать тихим голосом, с трудом подбирая слова и слегка запинаясь. Но к концу фразы голос Евгения Боткина вновь окреп и был полон решимости: «Мне кажется, я вас правильно понял, господа. Но, видите ли, я дал царю мое честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью. Вы все же должны это понять…» Вряд ли слушавшие его фанатики-большевики его понимали, они пришли, чтобы убить русского царя, и всякие благородные порывы им были чужды.

4 июля был назначен новый комендант охраны – член областной ЧК Яков Юровский. Обстоятельства расстрела известны прежде всего из материалов следствия, которое проводил Николай Соколов по поручению Колчака, а также из воспоминаний палачей.

Юровский вспоминал: «Часов в одиннадцать вечера 16-го я собрал снова людей, раздал наганы и объявил, что скоро мы должны приступить к ликвидации арестованных. Павла Медведева предупредил о тщательной проверке караула снаружи и внутри… И что уже только в последний момент, когда все будет готово к расстрелу, предупредить как часовых всех, так и остальную часть команды, что если из дома будут слышны выстрелы, чтобы не беспокоились и не выходили из помещения…».

17 июля в половине второго ночи к Ипатьевскому дому подъехал грузовик. Мотор специально не заглушали. Царскую семью и слуг разбудили, велев им собрать вещи. На сборы ушло минут сорок. Всех привели в подвал дома и велели выстроиться по стенке.

В небольшой комнате в тусклом свете лампочки стояли люди в кожанках с пистолетами. А напротив них невинные жертвы – одиннадцать человек: государь Николай Александрович, императрица Александра Федоровна, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, цесаревич Алексей, а также врач Евгений Боткин, повар Иван Харитонов, камердинер Алексей Трупп и горничная Анна Демидова.

Один из палачей выхватывает