Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

— Если появитесь и сорвете форму перед Советом, последствия будут хуже.

— Для семьи.

— Для вас.

Селин закрыла глаза.

— Вы все еще думаете, что это разные вещи.

— Они разные.

— В вашем случае уже да.

Я убрала инструменты.

— Что вы принесли?

Она посмотрела на плащ, оставшийся на скамье.

— В кармане папка.

Тея принесла ее.

Темная кожа была застегнута на две серебряные кнопки. Печати дома Верт не было. Зато на внутренней стороне лежал тонкий защитный знак, выполненный рукой самой Селин.

Она открыла папку.

Первым вынула белый флакон.

Тот же, который показывала в аптеке. На этот раз он был почти пуст.

— Вы принимали после нашего разговора?

— Один раз. В тот же вечер. Отец стоял рядом и ждал.

— Почему не отказались?

— Потому что еще не решила, кому верить.

Я не осудила.

Недоверие не исчезало после одной консультации.

— Потом больше не принимали?

— Нет.

Следом она достала лист назначений.

Подпись Кассиана.

Даты.

Постепенное увеличение дозы.

Примечание: «При признаках неспособности удерживать форму увеличить до трех приемов в день».

— Три? — спросила я.

— Последнюю неделю.

— Вы принимали трижды?

— До визита к вам.

Я просмотрела записи.

Внизу стояла фраза:

«Прерывание курса способно вызвать окончательную утрату драконьей формы».

Обычная угроза, оформленная как медицинское предупреждение.

— Почему принесли это сейчас?

Селин достала следующий документ.

— Потому что вчера вечером Кассиан приехал в дом Верт.

— После трибунала?

— До него. Он говорил с отцом больше часа. Потом потребовал, чтобы я подписала заявление.

— Какое?

Она передала лист Леоне.

Та быстро прочитала.

— Здесь сказано, что Мирелла Морвейн пыталась убедить вас отказаться от лечения ради срыва помолвки.

— Именно.

— Вы подписали?

— Нет.

— Почему?

Селин посмотрела на меня.

— Потому что вы ни разу не просили отказаться от брака.

— Я просила остановить подозрительный препарат.

— И не сказала Северину о моем состоянии, хотя он находился рядом.

— Это ваша медицинская тайна.

— В моем мире тайны женщины принадлежат главе семьи.

— Значит, пора менять мир.

Она едва заметно усмехнулась.

— Вы говорите так, будто это просто.

— Нет. Я говорю так, потому что иначе ничего не изменится.

Леона положила заявление на стол.

— Этот документ важен. Если Кассиан пытался заставить вас дать ложные показания до трибунала, комиссия обязана узнать.

— Я знаю.

— Вы готовы подтвердить?

— Не сейчас.

— Почему?

Селин снова закрыла папку, будто хотела спрятать оставшиеся бумаги.

— Потому что если выступлю одна, отец объявит меня больной и неспособной понимать последствия. Кассиан подтвердит. Совет получит законное основание лишить меня права распоряжаться собственными медицинскими документами.

Леона нахмурилась.

— У драконьих домов действительно есть такая процедура при нестабильности источника.

— Особенно удобная, если нестабильность вызвал их лекарь, — сказала я.

Селин кивнула.

— Мне нужны доказательства, которые нельзя назвать женской истерикой.

Это выражение явно принадлежало не ей.

Я слышала подобное от Аврелии, когда одна из молодых жен отказалась проходить повторное обследование.

— Что еще в папке? — спросила я.

Селин вынула плотный лист с печатью дома Аркхарт.

На нем были две таблицы.

Первая — результат совместимости Миреллы Морвейн и Северина Аркхарта.

Вторая — результат совместимости Селин Верт и Северина Аркхарта.

Я взяла документ.

Цифры по моей строке отличались от официального заключения.

Не резко.

Достаточно, чтобы изменить вывод.

Вместо «полной магической несовместимости» исходные показатели показывали среднюю совместимость с возможностью постепенной настройки брачного контура. Риск для наследника был обычным для союза ведьмы и дракона, но не критическим.

Отдельного вывода о бесплодии вообще не было.

— Где вы это взяли?

— В архиве отца.

— Почему у дома Верт есть копия моего анализа?

— Ее приложили к переговорам как доказательство необходимости нового союза.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали край листа.

Мои медицинские данные передали другой семье, чтобы объяснить, почему их дочь должна занять мое место.

Без моего согласия.

До расторжения брака.

— Это заверенная копия? — спросила Леона.

— Да. Архивная печать дома Аркхарт настоящая.

— Здесь нет имени человека, изменившего вывод.

— Есть на обороте.

Я перевернула лист.

Короткая служебная отметка:

«Итоговую формулировку привести в соответствие с решением главы семейного совета. По поручению госпожи Аврелии Аркхарт».

Подпись принадлежала управляющему медицинскими делами дома.

Дата стояла за девять дней до заседания Совета.

Аврелия приказала изменить результат раньше, чем Северин, по его словам, увидел прошение.

— Северин знает? — спросила я.

— Не думаю, — ответила Селин. — В его копии была только итоговая страница.

— Откуда вам известно?

— Отец показывал документы перед подписанием предварительного соглашения. Он гордился тем, что дом Верт получил доступ к материалам раньше самого герцога.

Леона тихо выругалась.

Я не сразу поняла, что сказала она, а не я.

— Это доказывает подделку, — произнесла она. — И незаконную передачу медицинских данных. Но не серый пепел.

— Поэтому я принесла письмо.

Селин достала последний лист.

Он был сложен вчетверо и запечатан белым воском коллегии. Печать уже вскрыли.

— Кому адресовано?

— Моему отцу.

— Вы прочитали чужое письмо?

— Да.

Ни оправданий.

Ни стыда.

Она передала его мне.

Почерк Кассиана я узнала сразу. Им были заполнены мои назначения, рекомендации и письма Северину.

'Лорд Верт.

Состояние вашей дочери остается управляемым при условии соблюдения курса. Временные нарушения превращения не следует считать препятствием для утверждения союза. После заключения брачного соглашения доступ к ее источнику позволит завершить настройку.

Отдельно прошу обеспечить отсутствие контакта госпожи Селин с Миреллой Морвейн. Последняя получила часть записей покойной аптекарши и может неправильно истолковать результаты старого исследования.

Уничтоженный отчет Беатрисы Морвейн не содержал полного подтверждения опасности основы. Тем не менее отдельные страницы способны вызвать нежелательную проверку производства.

В случае появления вопросов следует придерживаться версии о неправильном хранении препаратов на Драконьей улице'.

Я прочитала письмо второй раз.

Потом третий.

«Уничтоженный отчет».

Не утраченный.

Не пропавший при пожаре.

Уничтоженный.

Кассиан написал это человеку, которого считал союзником.

— Когда отправлено письмо?

— Сегодня утром.

— После трибунала?

— Да. Отец получил его около полудня.

— Как вы забрали?

— Он оставил папку в кабинете и ушел спорить с матерью. Я сняла копию при помощи домашнего зеркального листа. Оригинал остался у него.

Леона проверила края.

— Копия точная?

— Защитная печать воспроизведена вместе с текстом.