Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

двое пациентов спорили о том, чей флакон лежит в общем ящике. Снаружи дежурили городские стражники.

Жизнь продолжалась так, словно в соседней комнате дочь драконьего дома только что решила выступить против собственного отца и главы Королевской лечебной коллегии.

Я проверила остальных пациентов, записала температуру Финна и вернулась к Селин.

Она уже подписала заявление.

Леона поставила свидетельскую печать.

— Завтра утром Эдита проведет независимое обследование, — сказала я. — До этого отдыхаете, пьете воду, ничего не принимаете и не пытаетесь превратиться.

— А документы?

— Оригинал белого флакона остается у вас или передаете мне по акту.

— Передаю.

— Письмо и копию анализа тоже?

Селин задержала ладонь на папке.

— Копии остаются у вас. Еще одну Леона положит в банковское хранилище. Я сохраню свои.

— Хорошо.

— Но выступлю только после обследования и проверки зеркального листа.

— Разумно.

— И не одна.

— Что имеете в виду?

— На трибунале должны быть вы, Леона, Эдита и Северин.

— Почему Северин?

— Потому что Аврелия подделала ваш результат ради его решения. Если он снова промолчит перед своей семьей, мои слова ничего не изменят.

Я понимала.

Это было не желание поставить Северина между двумя женщинами.

Селин требовала, чтобы глава дома Аркхарт публично ответил за документы собственного рода.

— Я сообщу ему, — сказала я. — Но решение выступить он примет сам.

— Если откажется?

— Тогда это тоже будет ответ.

Селин опустилась на подушку.

Усталость наконец победила выученную осанку. Она выглядела не будущей герцогиней и не дочерью влиятельного дома.

Просто молодой женщиной с раной на боку, испорченным источником и слишком большим количеством чужих ожиданий.

Я укрыла ее одеялом.

— Мирелла.

— Да?

— Если все закончится и помолвку отменят… вы будете считать, что я помогла вам ради Северина?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня вы принесли доказательства не жене и не сопернице. Вы принесли их аптекарю, который может установить причину вашей болезни.

Селин посмотрела на меня.

— А потом?

— Потом решим, кем мы способны быть друг для друга.

Она закрыла глаза.

Я вышла из комнаты.

Леона ждала в коридоре с письмом Кассиана в руках.

— Здесь достаточно для нового заседания, — сказала она. — Попытка давления на свидетеля, признание уничтоженного отчета, поддельный анализ, незаконная передача медицинских данных.

— Но не доказательство, что он создал серый пепел.

— Пока нет.

— И не связь с нападением.

— Зато теперь у нас есть направление.

Она указала на строку о старом исследовании.

— Кассиан боится не всех записей Беатрисы. Отдельных страниц.

— Сорок второй.

— И уничтоженного отчета.

— Значит, существовала полная версия, которую он не смог забрать из журнала.

— Или думал, что уничтожил.

Я вспомнила металлическую коробку из тайника.

Ту, которую мы не смогли открыть.

Она все еще хранилась в банковской ячейке вместе с копией журнала.

Беатриса спрятала ее отдельно.

Замок не отозвался на мою аптечную печать.

— В коробке, — сказала я.

— Что?

— Металлическая коробка из тайника. Мы решили, что она открывается личной печатью Беатрисы.

— Печать не нашли.

— Возможно, она связана не с печатью владельца. А с чем-то из самого отчета.

Леона нахмурилась.

— Например?

Я посмотрела на письмо.

«Отдельные страницы способны вызвать нежелательную проверку производства».

— С номером партии. Или образцом серого пепла.

— Коробка хранится в банке.

— Завтра заберем в присутствии служащего и Ивары.

— Почему Ивары?

— Чтобы Кассиан не объявил содержимое подделкой, найденной у меня дома.

Леона сложила письмо.

— Сначала обследование Селин.

— Потом банк.

— Потом трибунал.

— Если коробка откроется.

Она посмотрела на меня.

— За неделю твоей жизни произошло больше, чем у половины моих клиентов за год.

— Мне это не нравится.

— Им тоже обычно не нравится.

Из двора донесся голос городского стражника.

Кто-то требовал немедленно впустить его в лечебный пункт.

Мужчина говорил громко, привыкнув, что двери открываются от одного названия фамилии.

Селин услышала.

В малой комнате скрипнула кушетка.

— Это мой отец, — сказала она.

Я посмотрела на Леону.

— Документы уберите.

Она спрятала папку под плащ.

Я вошла к Селин.

Она уже пыталась подняться.

— Лежите.

— Он устроит скандал.

— Это не медицинская угроза.

— Вы не знаете моего отца.

— А он пока не знает правил моего лечебного пункта.

Селин смотрела на дверь.

— Не говорите ему, что я здесь.

— Без вашего согласия не скажу.

— Даже если потребует?

— Особенно если потребует.

Она снова легла, но пальцы продолжали сжимать одеяло.

Я вышла в первый зал.

Лорд Верт стоял у входа в сопровождении трех людей. Высокий, седой, в темном плаще с серебряным гербом. Городской стражник удерживал дверь, не позволяя ему пройти дальше.

— Госпожа Морвейн, — произнес он. — Моя дочь пропала из дома. Мне сообщили, что она приходила к вам.

— Кто сообщил?

— Это не ваше дело.

— Тогда я не могу подтвердить сведения неизвестного источника.

— Не играйте словами. Селин здесь?

— Я не обсуждаю пациентов.

— Значит, здесь.

— Я этого не сказала.

Он шагнул вперед.

Стражник перекрыл путь.

— Отойдите, — приказал лорд Верт.

— В лечебное помещение входят только с разрешения руководителя пункта, — ответил тот.

— Я отец.

— Это не пропуск.

Я почти услышала в этих словах собственный голос.

Лорд Верт посмотрел на меня.

— Вы используете болезнь моей дочери, чтобы сорвать соглашение домов.

— Я не подтверждала, что ваша дочь больна.

— Кассиан предупреждал.

— О чем?

— Что вы попытаетесь настроить ее против семьи.

— Если магистр Реваль знает, где находится Селин, спросите у него.

Лорд Верт на мгновение потерял уверенность.

— Он сказал, вы связались с ней.

— Тогда он знает больше, чем я сообщала.

Леона подошла и встала рядом.

— Лорд Верт, если вы хотите подать официальный запрос о местонахождении совершеннолетней дочери, обращайтесь в городскую стражу. Насильственное проникновение в лечебный пункт станет отдельным нарушением.

— Она находится под властью главы дома.

— Только в политических вопросах. Не в распоряжении собственным телом и медицинскими данными.

— Совет решит иначе.

— Совет не отменяет королевский закон о согласии пациента.

Он перевел взгляд с нее на меня.

— Передайте Селин, что до полуночи она обязана вернуться домой. Иначе семейный совет объявит ее неспособной