Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Не вычеркнуты.

Не закрыты решением суда.

Вырваны из прошитой книги.

— Когда это произошло? — спросила Ивара.

Хранительница побледнела.

— Не знаю. Реестр проверяли в прошлом месяце.

— Кто?

— Внутренняя комиссия.

— Состав?

Она посмотрела на Оллена.

— Магистр Реваль, магистр Оллен, мастер Дорен и два старших фармацевта.

— Дорен уволился три месяца назад, — сказала Леона.

— Проверка проводилась раньше.

Я наклонилась к корешку.

Нить, которой прошивали книгу, была разрезана и восстановлена другим материалом. Старые страницы держались на темно-синем шнуре. Новый участок закрепили почти черным.

— Книгу вскрывали после проверки, — сказала я.

— Почему вы так решили? — спросил Оллен.

— Потому что синий архивный шнур выцвел равномерно. Этот участок новый. И воск на внутреннем узле не совпадает с печатью на обложке.

Ивара проверила.

— Она права.

Хранительница опустила глаза.

— Я не видела замены.

— Кто имеет доступ к печати внутреннего узла? — спросила Леона.

— Руководство архива, магистр Реваль и его заместитель.

Оллен выпрямился.

— Вы намекаете…

— Я задаю вопрос о доступе, — сказала Леона. — Вы ответ получили.

Следующей принесли медицинскую книгу моих обследований.

В ней сохранились общие заключения и назначения.

Исходных таблиц не было.

На месте трех приложений стояли листы с отметкой:

«Перемещено в исследовательский фонд».

— Куда именно? — спросила я.

Хранительница проверила номер.

— Фонд семь, раздел осложнений женского источника.

Мы перешли к другому шкафу.

Там оказалось пусто.

Не весь раздел.

Только ячейки с тремя нужными номерами.

— Перемещение зарегистрировано? — спросила Ивара.

— Должно быть.

Хранительница открыла журнал выдачи.

Номера отсутствовали.

Я провела пальцем по последовательности.

Заявки шли по порядку.

Триста четыре.

Триста пять.

Триста семь.

Триста восемь.

— Где триста шесть? — спросила я.

Хранительница перелистнула страницу.

— Возможно, ошибка нумерации.

— Архив не пропускает номера при выдаче?

— Не должен.

— Тогда найдите заявку триста шесть.

Она вызвала служащего.

Через несколько минут он вернулся с коробкой старых корешков. От каждого выданного требования в архиве оставалась нижняя часть с номером и подписью получателя.

Корешок триста шесть был.

Текст на нем стерли химическим составом.

Но бумага возле подписи сохранила глубокий след от пера.

Я повернула лист к свету.

— Здесь можно восстановить нажим.

— В лаборатории, — сказала Ивара.

— Не нужно, — ответил Северин.

Он взял корешок только за край и посмотрел под углом.

— Первая буква К.

— Это может быть кто угодно, — сказал Оллен.

— В коллегии много людей с именем на К, — согласилась я. — Поэтому не будем угадывать.

На обратной стороне стоял код фонда:

«МР-0».

Хранительница нахмурилась.

— Такого фонда нет.

— Проверьте старую классификацию, — сказала я.

— Она не используется больше пятнадцати лет.

— Беатриса училась по ней.

Я помнила ее книги.

До обновления архивной системы опасные составы делили не по заболеваниям, а по результату применения. Успешные рецепты уходили в лечебный фонд. Неудачные, запрещенные или связанные со смертью пациентов — в отдел мертвых рецептов.

МР.

— Ноль означает закрытое исследование без права повторения, — сказала я.

Хранительница посмотрела на меня.

— Откуда вы знаете?

— Беатриса заставляла меня учить старую систему. Говорила, что новый порядок не делает старые ошибки безопаснее.

— Фонд мертвых рецептов закрыт, — произнес Оллен. — Он содержит опасные формулы, доступные только главе коллегии.

Леона подняла предписание.

— Здесь указаны все внутренние исследования, относящиеся к серому остатку и Беатрисе Морвейн.

— Предписание комиссии не может отменить внутренний режим безопасности.

Северин подошел к двери в конце зала.

На ней находилась пластина Совета драконов.

— Может, если исследования затрагивают сердечный огонь старших домов.

— Нет подтверждения, что затрагивают.

— Мое медицинское заключение и партия «Рекорд-четыре» являются подтверждением достаточного интереса.

Оллен посмотрел на Ивару.

— Вы готовы взять ответственность за открытие?

— Готова зафиксировать исполнение предписания, — ответила она. — Ответственность за скрытие документов уже лежит на коллегии.

Хранительница принесла два ключа.

Третий находился у Кассиана.

— Где магистр Реваль? — спросила Леона.

— На заседании санитарной палаты.

— Свяжитесь с ним.

Оллен отправил служащего.

Ответ пришел быстро.

Кассиан не мог покинуть заседание и запрещал открывать фонд без своего личного присутствия.

Леона потребовала письменный отказ.

Через десять минут принесли записку с его подписью.

Ивара прочитала.

— Этого достаточно для принудительного исполнения.

Оллен побледнел.

— Вы не можете вскрыть защиту без третьего ключа.

Северин приложил печать Совета к центральной пластине.

— Могу.

Механизм отозвался глухим щелчком.

— Это право предназначено для военной угрозы, — сказал Оллен.

— Отравление драконьих источников относится к безопасности королевства.

— Вы используете полномочия ради бывшей жены.

Северин не повысил голос.

— Моя бывшая жена не является единственным пациентом. Внутри мои записи, документы Селин Верт и исследования вещества, обнаруженного у жителей Астеры. Свое возражение внесите в акт.

Он повернул печать.

Третий замок открылся.

Я заметила, как напряглась его левая рука.

— Боль? — спросила я.

— Нет.

— Не лгите.

— Только давление от защитной пластины. Огонь не использовал.

Я проверила его пальцы взглядом.

Чешуя не появилась.

Дверь открылась.

За ней начиналась каменная лестница вниз.

Архив мертвых рецептов находился под основным зданием.

Воздух становился холоднее с каждой ступенью. На стенах не было окон, только редкие белые кристаллы под металлическими решетками. Внизу стояли низкие шкафы с толстыми дверцами. Каждый раздел отделялся от другого каменной перегородкой.

Сюда помещали формулы, которые нельзя было повторять.

Лекарства, вызвавшие уродства.

Неправильные способы восстановления магии.

Опыты, закончившиеся смертью.

На дверцах не писали имен.

Только номера и причины закрытия.

«Разрушение кровяного контура».

«Насильственная привязка источника».

«Неконтролируемое распространение через родовую связь».

Последняя надпись заставила меня остановиться.

— Нам сюда, — сказала я.

Номер раздела совпадал с кодом на корешке Беатрисы.

Оллен пошел вперед.

— Доступ к ячейкам только у архивиста.

Хранительница открыла первую дверцу.

Внутри лежали старые журналы, завернутые в огнестойкую ткань.

Р-17 не было.

Вторая ячейка тоже оказалась пустой.

Третья содержала коробку с номером производственной основы.

Я узнала его по накладным Орта.

— Вот.

Леона сразу начала акт вскрытия.

Хранительница проверила печати.

Одна принадлежала коллегии.

Вторая — Кассиану лично.

Дата опечатывания стояла за четыре дня до смерти Беатрисы.

Я почувствовала, как холод архива проходит через платье.

— Открывайте, — сказала Ивара.

В коробке лежали пять тонких папок.

Первая содержала