Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Слишком многое там оставалось знакомым: комнаты, где я жила семь лет, лестница, по которой спускалась к завтраку, зимний сад, где Северин однажды попросил меня стать его женой. Мои вещи вывезли, но сам дом хранил следы привычек, которые еще недавно казались постоянными.

Я могла отправить Леону.

Потребовать письменных показаний.

Дождаться официального допроса.

Но Аврелия годами говорила обо мне в третьем лице, даже когда я сидела рядом. Решала, какие обследования нужны, какие люди достойны входить в дом, какие чувства допустимы для жены наследника.

На этот раз она должна была ответить мне.

Не Совету.

Не Северину.

Мне.

— Поеду, — сказала я. — Но разговор пройдет по моим условиям.

— Каким?

— Леона присутствует как мой представитель. Селин — если сама согласится и Эдита разрешит. Все документы передаются следствию. Вы не прерываете мать, чтобы защитить ее или объяснить ее слова.

Северин не отвел взгляд.

— Не буду.

— Даже если услышанное ударит по дому Аркхарт.

— Дом уже ударил по тебе.

Я закрыла аптечный набор.

— Отдыхайте.

Он послушался.

На следующее утро Эдита разрешила Северину встать.

Не работать.

Не использовать огонь.

Не принимать участия в заседаниях.

Только пройти короткий путь до экипажа, провести разговор сидя и вернуться под наблюдение до вечера.

Я настояла, чтобы все условия вошли в медицинский журнал.

Северин поставил подпись без возражений.

Селин тоже решила ехать.

Ее рана затягивалась, температура не поднималась, а источник после прекращения белого препарата стал немного ровнее. Эдита позволила короткую поездку при условии, что Селин не станет превращаться, останется под наблюдением Теи и вернется сразу после разговора.

— Почему Тея? — спросила Селин, когда услышала условие.

— Потому что Мирелла будет занята, — ответила Эдита. — А Тея знает признаки вашего приступа.

— Она не закончила обучение.

— Зато выполняет назначения точнее многих дипломированных лекарей.

Тея сделала вид, что не услышала похвалу.

До дома Аркхарт ехали в трех экипажах.

В первом — Леона, я и закрытая папка с документами.

Во втором — Селин с Теей и сопровождающим городским лекарем.

В третьем — Северин и двое стражников, назначенных не домом, а следователем.

Он больше не контролировал эту поездку единолично.

Каждый участник имел свою задачу, свидетеля и право отказаться.

Дом Аркхарт встретил нас закрытыми воротами.

На каменных столбах по-прежнему сидели медные драконы. Между их крыльями проходил фамильный защитный знак, который я много лет пересекала почти не замечая. Раньше контур узнавал мою брачную метку и открывался заранее.

Теперь ворота не отозвались.

Стражнику пришлось предъявить судебное распоряжение.

Только после этого замок щелкнул.

Экипаж въехал во двор.

Я смотрела на знакомые окна и чувствовала не боль, а странную отстраненность. Дом не изменился. Изменилась моя связь с ним.

На балконе второго этажа стояли те же каменные чаши. Возле лестницы слуги уже убрали летние цветы и поставили кусты серебряного вереска. В левом крыле находилась наша спальня.

Шторы были закрыты.

Может быть, комнату еще не подготовили для новой хозяйки.

Может быть, Аврелия уже распорядилась сменить мебель.

Я не хотела знать.

У главного входа нас ждал управляющий.

Он поклонился Северину, затем замер, увидев меня.

— Госпожа Морвейн.

— Господин Эллар.

После развода он ни разу не обращался ко мне по имени. Вероятно, ждал указания Аврелии, как именно следует называть бывшую герцогиню.

— Госпожа Аркхарт находится в малой гостиной, — сообщил он. — Она просила герцога пройти к ней одному.

— Разговор состоится при свидетелях, — сказал Северин.

Управляющий заметил Селин, выходившую из второго экипажа.

— Госпожа Верт тоже приглашена?

— Я не гостья, — ответила она. — Я свидетель.

Он явно не знал, как на это реагировать.

Леона передала ему копию распоряжения.

— До окончания проверки никто не покидает дом с медицинскими документами, не уничтожает переписку и не входит в опечатанные помещения. Все указания следователя сохраняют силу.

— Мы не преступники, — произнес управляющий.

— Тогда соблюдать распоряжение будет несложно.

Мы поднялись по лестнице.

Каждый шаг возвращал воспоминание, которое я не просила.

Вот здесь Северин однажды поймал меня, когда я поскользнулась в мокрых туфлях.

У этой колонны мы спорили после первого заседания Совета, посвященного наследнику.

В нише справа раньше стояла ваза моей матери. Я привезла ее после свадьбы. Теперь ниша была пустой.

Возможно, вазу сложили в один из моих ящиков.

Я не проверяла.

Малая гостиная находилась возле зимнего сада.

Аврелия сидела у окна, перед ней стоял чайный столик. Два прибора. Один для нее, второй, вероятно, для Северина.

Она была одета в темное платье с высоким воротником. Серебряные волосы собраны так же безупречно, как в день моего развода. Только лицо казалось старше.

Аврелия встала, увидев всех нас.

— Я просила семейный разговор.

— Вы лишились права на него, когда семейные решения стали частью уголовного расследования, — сказала Леона.

Аврелия проигнорировала ее.

Посмотрела на Северина.

— Тебя следовало оставить под наблюдением коллегии, а не в бывшей бане среди уличных больных.

— Коллегия назначала мне Р-17, — ответил он.

— Это еще не доказательство умысла.

— Достаточно, чтобы не доверять ей лечение.

Аврелия перевела взгляд на Селин.

— А вы зачем здесь?

— Сообщить, что помолвки не будет.

Слова прозвучали спокойно.

Аврелия не сразу ответила.

— Это решают главы домов.

— Мой отец уже лишил меня права представлять дом Верт. Значит, он не может одновременно требовать, чтобы я исполнила соглашение от его имени.

— Вы действуете под влиянием болезни.

— Именно эту версию предложил Кассиан.

Аврелия заметила повязку под ее платьем.

— Что с вами?

— Последствия препаратов коллегии.

— Мирелла убедила вас в этом?

— Эдита Норн подтвердила наличие серого пепла.

Аврелия посмотрела на меня.

— Вы всегда умели находить союзников среди тех, кто чувствует себя обиженным.

— Я нахожу пациентов среди тех, кому плохо.

— И убеждаете их, что виноваты семьи.

— Иногда семьи действительно виноваты.

Северин остановился возле кресла.

— Матушка, сядьте.

— Не разговаривай со мной как со свидетелем.

— Сегодня вы свидетель.

Аврелия медленно опустилась обратно.

Мы заняли места напротив.

Леона положила на стол документы, но не открыла папку.

Тея осталась возле двери рядом с Селин. Городские стражники ждали в коридоре.

Я смотрела на женщину, которую семь лет пыталась считать частью своей семьи.

Аврелия учила меня принимать гостей, вести хозяйственные счета, запоминать имена родственников и никогда не показывать усталость при Совете. Она