Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

выбирала лекарей, напоминала о времени приема препаратов и приносила новости о женщинах, родивших наследников после «правильного лечения».

Она ни разу не спросила, чего хочу я.

— Беатриса приходила к вам за три дня до смерти, — сказала я.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Леона открыла папку и положила перед ней копию страницы из журнала встреч.

— Тогда объясните эту запись.

Аврелия посмотрела.

Ее лицо не изменилось, но пальцы на чашке напряглись.

— Запись могла относиться к другой встрече.

— Указано ваше имя, — сказала Леона. — Дата, время и пометка о переданных результатах Миреллы.

— Беатриса могла написать что угодно.

— Вы утверждаете, что встречи не было?

Аврелия подняла голову.

— Я утверждаю, что покойная аптекарша ненавидела дом Аркхарт.

— Беатриса относилась к вам без доверия, — сказала я. — Это не одно и то же.

— Она считала, что я украла у нее племянницу.

— Она считала, что после свадьбы я перестала жить собственной жизнью.

— И вы охотно поддерживали это убеждение каждый раз, когда были недовольны обязанностями герцогини.

Я почувствовала, как старое желание оправдаться поднимается внутри.

Объяснить, что я не была неблагодарной.

Что старалась.

Что выполняла обязанности, улыбалась гостям, принимала лекарства, сопровождала Северина и не устраивала сцен.

Потом поняла: Аврелия уже знает.

Она видела все это.

Просто не считала достаточным.

— Встреча была? — повторила я.

Молчание затянулось.

Северин не вмешивался.

Не просил мать ответить мягче.

Не объяснял ее страхи.

Только ждал вместе со мной.

Аврелия поставила чашку на блюдце.

— Была.

Селин едва заметно выпрямилась.

Леона включила записывающий кристалл и назвала дату, место и присутствующих.

— О чем вы говорили?

— Беатриса пришла без приглашения. Требовала немедленно прекратить лечение Миреллы и провести независимый анализ.

— Почему?

— Утверждала, что основа препаратов подавляет магию.

— Серый пепел?

— Она использовала это название.

— Показала доказательства?

— Несколько таблиц и собственные опыты.

— Что именно?

Аврелия раздраженно вздохнула.

— Я не аптекарь.

— Но помните достаточно, чтобы решить, что доказательства слабые.

— Она сравнила несколько флаконов. Говорила о совпадении остатков. Не могла назвать производителя основы и не имела официального заключения.

— Потому что коллегия отказалась выдавать производственные карты, — сказала я.

— Возможно.

— Вы видели мои настоящие результаты обследования?

Пауза.

— Видела.

Северин сжал пальцы на подлокотнике.

— Матушка.

Я повернулась к нему.

Он замолчал.

Условие выполнил.

Не стал перехватывать разговор.

— Что в них было? — спросила я.

Аврелия посмотрела на меня прямо.

— Средняя совместимость с Северином. Слабая, но не критическая связь женского контура. Неопределенный прогноз по зачатию.

— Не бесплодие.

— Нет.

Одно короткое слово.

Я ждала его несколько лет.

Не от лекаря.

Не от независимого специалиста.

От женщины, которая знала правду и все равно позволила мне принимать новые препараты.

— Почему итоговое заключение изменили?

— Потому что неопределенный прогноз был недостаточен для Совета.

— Недостаточен для чего?

— Для расторжения брака без длительного расследования.

Северин резко поднял голову.

Аврелия посмотрела на него.

— Если бы мы представили среднюю совместимость, Совет потребовал бы продолжать попытки еще несколько лет. Дом Аркхарт оставался бы без наследника, пока другие линии укреплялись.

— Поэтому вы приказали написать, что я бесплодна, — сказала я.

— Я приказала привести итог в соответствие с положением рода.

— Мое тело не соответствовало вашему плану, поэтому вы изменили бумагу.

— Ваше тело уже три года не давало наследника.

Тея у двери тихо втянула воздух.

Селин повернула к Аврелии холодное лицо.

Я не повысила голос.

— Три года не являются доказательством бесплодия.

— Для обычной семьи нет. Для старшего драконьего дома каждый год имеет значение.

— Мне было двадцать девять.

— Северину тридцать четыре. Дом не мог ждать до его сорока лет, чтобы признать очевидное.

— Очевидным было только то, что вы хотели другую жену.

— Я хотела наследника.

— Любой ценой?

— Ценой расторжения брака, который не исполнял главной обязанности.

Северин встал.

Движение было резким. Он сразу оперся ладонью о кресло, потому что поврежденный канал отозвался болью.

Я поднялась тоже.

— Сядьте.

— Я в порядке.

— Это ложь.

Он посмотрел на мать.

— Ты знала, что заключение поддельное, когда показала его мне?

Аврелия не ответила.

— Я задал вопрос.

— Я знала, что формулировку усилили.

— Ты сказала, что Кассиан подтвердил необратимое повреждение.

— Он подписал итог.

— После твоего приказа.

— Подпись ставил он.

— А решение приняла ты.

Северин стоял, сжимая край кресла.

Я видела, как под воротником проступает слабая серая линия.

— Сядьте сейчас, — повторила я.

Он послушался, не отрывая взгляда от матери.

— Ты сказала, что Беатриса вводит Миреллу в заблуждение, — продолжил Северин. — Что она отказывается принять диагноз и может спровоцировать обвинение в сокрытии болезни.

— Так и было.

— Беатриса говорила правду.

— У нее не было полного доказательства.

— Но у тебя был настоящий анализ.

Аврелия впервые отвела взгляд.

— Анализ не гарантировал ребенка.

— И не доказывал бесплодие.

— Я выбрала то, что защищало дом.

— Нет, — сказал Северин. — Ты выбрала то, что давало тебе нужный результат.

В комнате стало тихо.

Я проверила его пульс, не спрашивая разрешения заново: договор позволял поверхностный осмотр при видимом ухудшении. Сердце билось часто, но ровно.

— Никакой магии, — предупредила я.

— Не использую.

Аврелия смотрела на наши руки.

— Вы позволяете ей распоряжаться вами перед посторонними.

— Я позволяю специалисту лечить меня.

— Она ваша бывшая жена.

— Это не отменяет ее квалификацию.

— И не делает беспристрастной.

— Ее лечение помогло. Назначения Кассиана ухудшали состояние.

Аврелия сжала губы.

Леона вернула разговор к показаниям:

— Вы знали о серой основе до смерти Беатрисы?

— Знала о ее предположении.

— Передали сведения Кассиану?

— Да.

Я почувствовала, как пальцы холодеют.

— Когда?

— В тот же вечер.

— Что вы ему сказали?

— Что Беатриса обвиняет коллегию в использовании опасной основы и собирается обратиться в Гильдию.

— Вы передали ему таблицы?

— Копии.

— Те самые, которые Беатриса дала вам для независимой проверки?

Аврелия помолчала.

— Да.

— Она знала, что вы отдадите их человеку, которого подозревает?

— Я не считала Кассиана подозреваемым. Он был главой лечебной коллегии и врачом нашего дома.

— Через три