Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Без названия «серый пепел».

Официально вещество проходило как «связующий минеральный носитель семнадцатой серии».

Р-17.

В составе были белый камень, пепел драконьей кости, соль накопления и редкий стабилизатор, который должен был удерживать магическое вещество в живой ткани.

Не случайная примесь.

Не ошибка хранения.

Серый пепел создавали именно для того, чтобы он не выводился обычными способами.

— Здесь подпись разработчика? — спросила Леона.

Последняя страница была вырвана.

Но на внутреннем акте испытаний стояла печать лаборатории Кассиана.

Вторая папка содержала результаты ранних опытов.

Сначала на растениях.

Потом на животных с искусственными магическими каналами.

Затем на людях.

Я перелистывала страницы медленно, боясь пропустить имя.

Женщины проходили под номерами.

Возраст.

Происхождение.

Сила источника.

Назначенный состав.

Изменения женского контура.

У нескольких после многомесячного приема появлялись признаки бесплодия. После отмены препарата у части связь начинала восстанавливаться.

Не побочный эффект.

Испытание.

— Они знали, — сказала я.

Мой голос прозвучал чужим в холодном помещении.

— Еще до моих лекарств.

Леона стояла рядом, не касаясь бумаг.

— Есть даты?

— Первые опыты начались шесть лет назад.

До того, как мне назначили белые флаконы.

До того, как Кассиан стал говорить о естественном истощении.

Третья папка касалась драконов.

Вещество вводили в лекарства после ранений и перегрузки сердечного огня. Серый пепел закреплялся возле поврежденных каналов. Дракон временно чувствовал облегчение благодаря другим компонентам, но постепенно зависел от повторных доз.

Чем чаще использовал силу, тем плотнее становилась связь.

Я вспомнила Северина на кушетке.

Огонь, который возвращался к старой ране.

Препарат, назначенный дважды в день.

Кассиан не лечил повреждение.

Он создавал узел, через который мог управлять состоянием сильного дракона.

— Сколько пациентов? — спросил Северин.

— В этой папке двадцать семь.

— Имена?

— Номера.

— Дома?

Я перелистнула таблицу.

Аркхарт.

Верт.

Лейр.

Два других старших рода.

— Все пять домов Совета, — сказала Ивара.

Впервые ее голос дрогнул.

Четвертая папка была тоньше.

На обложке рукой Беатрисы написано:

«Риск общего отклика».

Это не был полный отчет.

Только несколько страниц и приложения.

Но даже их хватало.

Беатриса установила, что серый пепел сохраняет связь не только с телом пациента. У драконов старших домов сердечный огонь был соединен с Центральной печью, поддерживавшей защиту Астеры.

Если вещество накопится в достаточном числе источников, его можно будет активировать через общий резонанс.

Не распространить как болезнь.

Разбудить то, что уже находится внутри.

Я читала строку несколько раз.

— Центральная печь, — сказал Северин.

— Да.

— Если включить полный родовой контур во время заседания Совета…

— Серый пепел отзовется у всех связанных драконов.

— Одновременно.

— Похоже на то.

Оллен побледнел.

— Это теоретический расчет. Не доказанный.

— На странице есть результаты малого опыта, — сказала я. — Три связанных кристалла. Вещество ввели только в два, активировали через центральный узел, и третий получил отклик.

— Кристаллы не люди.

— Поэтому Беатриса написала «риск», а не «подтверждение».

— Вы преувеличиваете.

Ивара повернулась к нему.

— Вещество уже найдено у представителей всех пяти домов.

Оллен замолчал.

На последней сохранившейся странице Беатриса описала возможное очищение.

Обычное противоядие помогало отдельному пациенту, но не разрушало связь с общей системой. Если Центральная печь уже вобрала остаточный след, требовался живой проводник.

Дракон одного из старших домов должен был добровольно открыть наследственный узел и пропустить очищающий состав через собственный сердечный огонь.

Насильственное раскрытие разрушало источник.

Неподготовленный проводник мог погибнуть или навсегда потерять форму.

Я почувствовала взгляд Северина.

— Даже не думайте, — сказала я.

— Мы пока не знаем, заражена ли печь.

— Поэтому не обсуждаем проводника.

— Я ничего не сказал.

— Вы уже решили, что это будете вы.

— Дом Аркхарт является главным узлом.

— И ваш источник поврежден сильнее остальных.

— Именно поэтому связь может быть доступнее.

— Северин.

— Мирелла, сейчас это только теория.

— Тогда перестаньте смотреть на страницу как на приказ.

Он отвел взгляд.

В пятой папке лежали переписка Беатрисы и служебные заметки.

Большая часть писем отсутствовала.

Остались только копии запросов на дополнительные образцы, отказ коллегии предоставить производственные карты и короткая записка без подписи:

«Если продолжите проверку, ваша лицензия будет отозвана. Нарушение хранения уже зафиксировано».

Дата — за неделю до пожара.

— Они готовили обвинение заранее, — сказала Леона. — Так же, как против Миреллы.

Я перевернула страницу.

Следующий лист был журналом встреч Беатрисы.

Поставщики.

Пациенты.

Представители Гильдии.

За три дня до смерти стояла запись:

«Аврелия Аркхарт. Лично. После закрытия».

Я не успела прочитать примечание.

Внутри стены щелкнуло.

Звук был тихим.

Но хранительница архива резко подняла голову.

— Все от ящиков.

— Что произошло? — спросила Ивара.

Белые кристаллы под потолком погасли.

Вместо них по краям помещения загорелись красные линии.

Хранительница бросилась к двери.

Она не открылась.

— Аварийная изоляция, — сказала она. — Кто-то активировал уничтожение зараженного фонда.

— Изнутри? — спросила Леона.

— Нет. С главного пульта наверху.

Оллен отступил к стене.

— Это невозможно.

— У кого доступ? — спросил Северин.

— У главы коллегии и начальника архива.

— Начальник где?

— На больничном.

Из вентиляционной решетки пошел белый дым.

Не густой.

Почти прозрачный.

Я почувствовала запах раньше, чем увидела изменение воздуха.

Сухой металл.

Горькая соль.

— Это не дым от огня, — сказала я. — Состав для уничтожения бумаги.

На дальних полках вспыхнуло бесцветное пламя.

Оно не давало жара сразу. Проходило по краям страниц, превращая чернила в серый налет, а затем съедало саму бумагу.

— Коробку закрыть! — приказала Ивара.

Леона уже собирала папки.

Хранительница попыталась отключить механизм возле двери.

Красная линия ударила ее по руке. Женщина вскрикнула и отступила.

— Защита признает нас источником заражения, — сказала она. — Пока цикл не закончится, дверь не откроется.

— Сколько длится? — спросил Северин.

— Семь минут.

— Бумага сгорит раньше.

Пламя дошло до соседней ячейки.

Я схватила папку Беатрисы.

— В огнестойкую ткань.

Леона завернула две папки. Ивара взяла производственную формулу. Хранительница пыталась спасти журнал выдачи.

Оллен стоял возле стены.

— Помогайте! — крикнула я.

Он очнулся и схватил коробку.

Белый дым стал гуще.

В горле появилось жжение.

— Здесь есть запасной выход? — спросил Северин.

— Только вентиляционный канал, — ответила хранительница. — Он слишком узкий.

— Дверь можно сломать?

— Она держит магический огонь. Обычной силой нет.

Я посмотрела на красные линии.

Механизм использовал