Тарья берёт своё - Анна Ледова

О том, чтобы продолжить сплав, не шло и речи. Грести в полную силу я не смогу, только загоню себя. Надо развести костёр, согреться, просушиться, нормально поесть. Отоспаться, а то ночью в лодке я почти не сомкнула глаз. И что-то делать с ранами.

В этом я доверилась Тарье, и та повела вглубь леса. Топор на всякий случай я прихватила с собой, мало ли кого ещё встречу. В заболоченной низине Тарья отыскала сфагнум — известный антисептик, а бабка ещё присоветовала зверобой. По-хорошему, стоило сделать изо мха и травы отвар, но пока и растёртые в кашицу сгодятся.

Распогодилось окончательно, и свои вещички я развесила по кустам, пусть сохнут. Наломанный сухостой нехотя, нещадно дымя, но занялся. Окончательно загубленную блузку я распустила на ленты и прокипятила, после отварила гречку с грибами и приготовила настой для ран.

— Реакция хорошая у тебя, — вдруг ни с того ни с сего похвалила бабка. — Не стушевалась перед зверем. Ты вот о чём, Дарья Романовна, подумай: землю ведь как вздыбить можно, так и наоборот. Стену-то обежать можно…

— А вот из ямы уже так просто не выбраться, — сообразила я. — Потренируюсь.

Хм… а так ведь и зверья наловить можно? Кролика там в норе запечатать, ловушку выкопать, если земля подскажет, где дичь запряталась. Бабка фыркнула и сообщила, что с моими умениями максимум полёвку смогу поймать, и то дохлую.

— А сами-то ночью помочь не могли? — вскинулась я.

Аграфена замолчала и исчезла. Да неужели совесть заела?..

Но уже через несколько минут буркнула мне под ухо:

— А много я из загробного мира намагичу, ага… Это живая я была при полной силе, а тут — так, ошмётки от магии одни… Сама же справилась! Вот и нечего на бабку гнать, я тебе не нянька.

А, так и Аграфена, значит, не всесильная. Но ещё парочку советов она дала, в том числе один поистине ценный. Что из земли не только тянуть можно, но и отдавать ей. Поить водой, например. Я тут же испробовала теоретическое умение на плавающей коряге: вытащила на берег, «присвоила» её, окутав стихией, пропущенной через себя. А после представила, что лишнюю влагу с благодарностью жертвую земле. Деревяха медленно усыхала на глазах, меняя цвет, и уже минут через сорок вполне годилась на растопку. Вот так да… Вот за такое — спасибо.

Мне повезло, что раны не загноились и обошлось без заражения крови. Я прилежно меняла повязки с целебным отваром, и уже на третий день царапины подсохли и затянулись тонкой корочкой. Заживать ещё долго будут, очень уж глубокие. Там бы по-хорошему пару швов наложить, распороли меня знатно, но нечего и мечтать.

Нет, не зря я на берегу в тот день осталась. Ближе к вечеру по реке вальяжно проплыла гружёная лесом и бочками самоходная баржа, а у бортиков стояли четверо громкоголосых мужчин, они курили и сплёвывали, переругиваясь. Я спряталась в рощице, радуясь, что не встретилась с ними на воде.

После дождей заметно потеплело, однако уже на следующий день пожаловала новая напасть…

О-о-о, страшнее этого зверя никого в тайге не сыскать. Это от медведя ещё можно уйти, а от этого брата и не убежишь, и лопатой не отмашешься. Заживо съесть может и не пода́вится, всё ему мало. В сибирских лесах это он настоящий хозяин — крупный, матёрый, злой… В моём мире ему, ненасытному кровопийце, даже памятник поставили. Да, комару, мать его за хоботок.

Комары появились внезапно, будто за одну минуту вылупились. Я проснулась от нестерпимого зуда, с опухшим лицом, искусанными руками — под утро меня уже поедом ели. И это ещё мошка не пошла, от той и вовсе спасения нет.

На воде ещё было ничего, комаров сдувал ветер, зато на берегах они клубились тучами. Пришлось достать варежки и замотать голову, а после Тарья отыскала полынь, и я натиралась её духовитым соком. Сырой мох и еловые шишки в огне давали едкий дым, тоже отпугивая гнус.

После стычки с росомахой в затылке поселилось тревожное чувство, что за мной следят. У меня или у Тарьи? Наверное, у неё. Я-то рассуждала логически: та тварь, если не подохла, то осталась зализывать рану. Верно, я на её территорию вторглась? А раз я далеко уже ушла от того места, то угрозы больше не представляю.

Тарья возразила, что я плохо знаю тулмах. И оказалась права. Не знаю, что двигало этой тварью, но я всё чаще засматривалась на правый берег и вскоре заметила постоянное шевеление в кустах — росомаха действительно шла следом, чуть прихрамывая. Пару раз мелькнула бурая шкура с характерной светлой полосой по бокам. Я шла по воде; та, не отставая ни на шаг, по правому берегу.

Чего она привязалась-то? Вкусила моей крови и теперь не успокоится, пока не добьёт?

Ну, беги, беги, тварь… А я теперь на правый берег ни ногой. Росомаха преследовала меня четыре дня и уже даже не скрывалась: часто, забегая вперёд, она останавливалась на невысоких обрывах и щерилась на меня острыми зубами, нетерпеливо потявкивая.

Когда я устраивалась на ночлег, то видела, как она выжидающе скалится на меня с другого берега. Понимая, до чего это глупо, я злорадно махала перед ней каждой выловленной рыбёшкой. А вот выкуси, тварь. Не твоё. Что, око видит да зуб неймёт?

К концу пятого дня, когда я наломала ельник для лежбища и уже поставила котелок с будущей ухой на огонь, тварь куда-то делась. Днём же ещё была на том берегу! Ну и чёрт с ней. Может, наконец отстала, поняла, что бесполезно за мной гнаться.

Я заложила в угли свеколку, в закипающую воду бросила горох и принялась разделывать рыбу — топором, больше нечем было, когда услышала равномерный шум воды и повернулась к реке.

— Да ты, блин, издеваешься… — пробормотала я, не поверив собственному глазу.

Узкая треугольная морда с маленькими злобными глазками и круглыми ушами выступала над водой, широкие лапы с тихим плеском мелко загребали по-собачьи…

И она уже была практически у моего берега.

Глава 32

Не дожидаясь, пока тварь выберется из воды, я метнулась к костру и выхватила объятый огнём толстый обрубок ветки с не занявшегося ещё конца.

— Пошла вон отсюда! Брысь! — во весь голос заорала я, размахивая горящей палкой у воды.

Росомаха тут же сменила направление и погребла в