Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Сапега засопел, начал нервно крутить свои усы, даже малость покраснел.

— Сложно. Государь московский. Очень и очень сложно.

— Разве стал бы ты писать такое письмо, когда твои люди в плену? Когда единственная армия близ русских земель с трудом держит крепости, и ее бьет один из лучших полководцев Речи Посполитой?

— Ходкевич. — Процедил Сапега. — Так что ты ему написал?

— Правду. Я написал, что не хочу войны. Написал, что мы договорились с твоим дядей, и этот договор важен и мне и ему. Написал, что короля Речи Посполитой, Сигизмунда, хочу… — Я сделал короткую паузу, улыбнулся. — Хочу выменять у шведов на беспрепятственный выход к Балтийскому морю.

— Что? — Сапега ошалело уставился на меня.

Глава 19

Сапега смотрел на меня не просто ошалело, а с полным непониманием того, что я ему сейчас сказал.

— Государь московский. А… А зачем?

— Тут дело какое. — Усмехнулся я, прищурив глаза. — Сигизмунд, он же Ваза. В Швеции правит династия Ваза. У них к нему есть очень много вопросов. Для меня, ваш бывший король. Подчеркиваю, Ян Петр, именно бывший, я очень сомневаюсь, что этот человек продолжит свои действия на политической арене. Так вот, для меня он, при всем уважении к его ясновельможности и тому, что он был Король Польский, Великий князь Литовский, Русский, Прусский и так далее. При всем этом, для меня он пленник и важный аргумент в переговорах.

— Жесток ты, Игорь Васильевич. Ох как жесток. — Мотнул головой Сапега.

— Нет. Во-первых, насколько я знаю и помню, Сигизмунда вызывал на бой кто-то из шведской аристократии. Я тоже предлагал с ним биться, но со мной — то ладно. А вот со своими дуэль устроить. Дело истинного рыцаря. Разве нет? — Я говорил это с совершенно серьезной интонацией.

— Игорь… — Лицо Сапеги выражало какое-то совершенно разбитое непонимание ситуации. Видимо он и его дядька думали, что Жигмонт просидит у меня в плену, а потом я буду торговать им. Торговаться с ними. Но нет, мне этого не нужно. В целом Жигмонт должен уйти с политической арены.

— Ты погоди. Скажи мне. Вот тебе и родичу твоему нужен Сигизмунд? Как король или как потенциальный король? Как вы свои дела решите, если он будет?

— А если шведы…

— А что шведы? Предложат его на место короля вашего? Будут использовать для вторжения? Это смешно. Захваченный русскими, переданный шведам. Кто он для вас?

— Это хуже смерти. — Задумчиво произнес Сапега.

— Да. Для него, пожалуй. Как политический игрок он станет равным примерно ничему. Нулю. — Усмехнулся я. — Кровь да, кровь не водица. Сейчас он пленник, сейчас его можно выкупить, спасти. По крайней мере желать этого. А вот после передачи Швеции. Кем он будет?

— Никем. Для нас он уже никто. А для Радзивилла…– Сапега подкрутил усы. — Получается Радзивилл обречен.

— Отчего ты так решил?

— Так. Он будет стоять за короля, а король поедет в клетке на север. Выкупать его там? Отбивать у тех, кому его передали? Ратовать за человека, который опозорился настолько глубоко.

— Радзивилл в первую очередь воюет за себя. Даже нет. — Поправился я. — Он, и те кто с ним, воюют против вас.

— Это же. Это же хаос. — Сапега уставился на меня и помаленьку начал понимать.

— И да и нет. — Решил я сбить его с тех мыслей, на которые он направился. — Вы разобьете Радзивилла в момент, когда я ему этим делом выбью почву из-под ног. А с Ходкевичем. Лучше бы он сидел на севере и не лез. Ждал пока шведы вновь полезут. Они же возомнят себя победителями и точно что-то сделают. Хоть и ослабели. А твой дядька будет на юге решать свои проблемы и не отвлекаться на них.

Логика в моих словах была, но я был уверен, что все будет несколько не так. И планировал делать некоторые шаги, чтобы было не так. Но Сапега должен уверовать, что я сейчас действую в его интересах.

— Ян Петр. Тебе надо чтобы Ходкевич сидел в Ливонии? Так.

— Да. — Протянул ясновельможный пан.

— Мне надо, чтобы он сидел не просто в Ливонии, а в Риге. И не лез на мои земли. Наши цели совпадают. Далее. Ван нужен король Сигизмунд и его возвращение?

— Не… Нет. — Опять задумчиво проговорил шляхтич.

— И мне не надо. А как я могу выиграть на этом? Передать его шведам. За это, и еще кое за что, я выторгую отказ от соглашений, достигнутых Шуйским. Ибо этот, к-хам. — Я не стал говорить дурного о бывшем узурпаторе, царе выбранном половиной Москвы и частью боярства, совсем уж плохое. Правил как мог, чего уж там. Кто старое помянет, тому как известно, глаз вон. — Этот человек решил что Руси не нужны земли, а ему нужна власть. А это не так. Вовсе не так. Царь стоит на Земле и правит ею именно для того, чтобы ее собирать, хранить и оберегать. А если он ее разбазаривает, отдает ради удержания власти. Какой он тогда защитник?

— Мудрые слова, Игорь Васильевич. — Сапега малость пришел в себя, но выглядел задумчиво.

— Поэтому мне от тебя нужно два толковых человека, знающих Ходкевича. Таких, которые в Ливонии знают дороги и смогут пройти вместе с моими тремя гонцами. Таких, которые верны тебе до мозга костей. Таких, что выполнят дело и не задумаются о том, а что в послании, зачем оно писано, и можно ли его кому еще передать и выиграть с этого себе чего.

— Я бы… Я бы сам поехал. — Хмыкнул Сапега.

— Нет. Ян Петр. Тебя отпустить не могу. Ты от Речи Посполитой, а Якоб Понтус Делагарди от Швеции, должны присутствовать на Земском Соборе. Быть свидетелями того, что не три боярина там заседали и решили кому на царство садиться, а вся земля наша.

— Так тебя же войско…

— Войско Землю Русскую хранит, Ян Петр, но не правит ею. От земли людей много придет. Собор Земский будет, и он скажет я или кто еще править достоин.

— Ты еще сомневаешься? — Он опять пришел в шок. — Кому как не тебе царствовать. Ты же…

— То дело будущего. Войском избран.