Самый живучий шиноби - Хранитель цифровых свитков

Я ждал подкола в ответ, но Какаши окаменел. Вся расслабленность в его позе испарилась.

— Четвертый Хокаге был моим учителем, — серьёзно проговорил он, глядя в упор. — Он обладал невероятной проницательностью. Раз уж внутри тебя запечатано его наследие в виде Кьюби, значит, Четвертый верил в твой скрытый потенциал. Именно поэтому я передаю тебе его творение.

Все шуточки моментально застряли поперек горла.

— Э-это... огромная честь для меня, — выдавил я, силясь не заикаться.

Внутри бушевал целый шторм. Какаши только что записал меня в свои личные ученики!? По-другому трактовать это я не могу. Он по факту мне только что вручил семейную реликвию в обход всех инструкций. Перекинул мостик от Четвертого ко мне. С чего вдруг такая забота? Неужели недавний риск прошляпить джинчурики так сильно прочистил ему мозги? Или за этим решением скрываются старые счеты с прошлым?

— Но учти, Наруто, — оборвал мои мысли Какаши. — Никаких экспериментов, пока полностью не восстановишься. Ни мне, ни тебе проблемы с твоими порванными каналами ни к чему.

— Не сомневайтесь, сенсей, — я сдвинул брови, убирая с лица удручённость. — Пусть это пока не бросается в глаза, но я уже не тот горластый пацан. Подводить не буду.

— Знаю, — с грустью прошептал Какаши.

Кулак сжался, развеивая гудящий шар. Он встал и неторопливо поплелся к дому:

— И не засиживайся здесь допоздна.

Продолжать ночной сеанс меланхолии я долго не стал. Береженого шиноби Бог бережет — мало ли какие призраки Гато тут шастают. Когда в доме стихло, я свернул свои размышления и двинул к ночлежке.

Внутри было душновато. Снаружи мерно бухал прибой, а балки крыши стонали под порывами ветра. Расслабиться мешала зудящая от соли спина и сырость Страны Волн.

Саске спал мертвецким сном. Наш гений весь день горбатился на мосту, таская бревна под дирижерство Тадзуны. Физический труд выключил предпоследнего Учиху на раз-два. Какаши валялся рядом, закинув руки за затылок. Внешне — эталонный труп в морге. Но сунься кто-нибудь к его маске в темноте — останется без пальцев. Фирменный спящий режим Хатаке.

А вот мне сон в голову упорно не шел. И неудивительно, учитывая мою дневную кому. Самое время заняться тактическим разбором полетов, прикинуть работу клонов... Но мешала Сакура. Она крутилась волчком в спальном мешке и шумно хватала ртом воздух. Я скосил глаза сквозь ресницы. Девчонка боялась уснуть, как и говорила утром. Первая кровь, хрипы умирающих — хлипкая психика сокомандницы трещала по швам. Призраки наемников настойчиво требовали внимания.

Эх, надо выбить дурь из её головы. Её ведь не просто так оставляли в доме. Приглядывала за мной. Ладно, какое там лучшее средство от ужаса? Праведный гнев. Личность называть не буду, но намек должен быть жирным.

Я расслабил лицо, изображая безмятежный сон, а затем выдал в темноту сдавленный стон:

— М-м-м... не надо... только не этот гигантский лоб...

Шорох ткани моментально прекратился. Дыхание куноичи замерло. Радар уловил сигнал.

Выдержав паузу для пущего эффекта, я причмокнул и продолжил шептать:

— Перестань... спрячь этот прожектор за повязкой... слепит же...

Безмолвие стало зловещим. Кажется, мозг девчонки уже вовсю вычислял координаты цели.

— А-а-а, помощь! — заискивающе заскулил я, ёжась под простынёй. — Только не этот визг! Стекла лопаются! Мой мозг превратился в кашу!

Из темноты донеслось тяжелое, зловещее пыхтение. Сакура задышала так, будто собиралась сжечь деревню стихией огня. Губы предательски кололо от сдерживаемого смеха. Я до крови прикусил щеку и добил пациента:

— Почему солнце взошло ночью? А-а-а, не стой лбом к свету... Бледное пятно! Слишком ярко!

Бинго! Скрежет зубов впору было записывать на аудио. Пламя ярости взметнулось до потолка. Какие к черту кошмары? Вместо депрессии у нас появилась концентрированная жажда убийства. Миссия по реабилитации прошла успешно. Я уже открыл рот для финального аккорда, но уловил странное колебание чакры. Погодите... Она что, концентрирует удар на расстоянии, не вылезая из спальника?!

— М-м... нет... — раздалось вдруг с соседнего лежбища. Голос Саске прозвучал до жути отчетливо. — Наруто...

Вся атмосфера испарилась в секунду. По спине пробежал табун слонов, а весь юмор сдуло. Саске бредит мной? И при этом отказывает? Что вообще творится в его мрачных фантазиях?! Вон, даже Сакура остыла.

А знаете что? Сеанс терапии окончен. Мне вдруг тоже невыносимо захотелось спать. От греха подальше. Поэтому я отвернулся к стене, зажмурился до искр и вырубился до того, как обстановка накалилась бы до взрыва.

Итог ночи вышел двояким. С точки зрения медицины — прорыв века. Утром Сакура выглядела так, будто отдохнула на курорте: ни синяков, ни следов бессонницы, энергия так и била ключом. С другой стороны... командная химия дала сбой. Теперь оба моих элитных сокомандника смотрели на меня как на мишень для расправы.

Днем я поплелся на любимую поляну размять затёкшие кости гимнастикой. Но лавочка оказалась занята. Розоволосая фурия с глазами маньяка методично расстреливала сосну кунаями. С одной стороны, приятно видеть её прогресс после вчерашнего. С другой — это моё насиженное место, черт побери! Моя территория! Уступать я не собирался.

Я выплыл из кустов с сияющей до одури улыбкой и начал демонстративно отжиматься прямо у нее перед носом, громко отсчитывая повторения. Эффект превзошел ожидания — ладан на нечисть действует слабее. Девочка с хрустом сжала кулаки, лицо пошло багровыми пятнами, но она стерпела, с удвоенной ненавистью вколачивая железо в дерево.

Идиллию прервал хруст веток. На поляну приперся Учиха. Заметив меня, он сжал губы, а затем шагнул ближе. На его физиономии читалась странная, сдавленная злость.

— И это всё, на что способен ниндзя, переживший столкновение с пользователем кеккей-генкая? — процедил он с высоты своего роста. — Жалкое зрелище.

Ого, сколько обиды. Я криво усмехнулся, поднимаясь с травы и украдкой прижимая ладонь к ноющему боку:

— А сам-то справился бы лучше, великий мостостроитель? Чего тебе надо? Хочешь потоптаться по инвалиду? Вообще-то добивать своих — не по кодексу шиноби.

Учиха насупился еще мрачнее и отвернулся.

— Не зазнавайся. Тебе просто посчастливилось выжить, вот и всё. Вернемся в Коноху, залечишь свои царапины... и мы сразимся. Я покажу, кто из нас действительно силен.

— Идет. — Я прикинул расклады и довольно хмыкнул. — Но давай сразу оговорим ставки: победитель забирает командование отрядом. Кто сильнее, тот и главный.

Саске опешил от такой борзости. Он медленно сверил меня пронизывающим взором, просчитывая ходы, после чего сказал:

— Хорошо... Но