Другие дороги - Иар Эльтеррус

лоаво такой сыр делают, что пальчики оближешь. Молоко кархов больше на сметану, йогурты и прочие молочные продукты пускают. А молоко деймов и так пить полезно. Омлет с ним очень хорош, да и выпечка. Причем все три вида еще и мясо хорошее имеют, особенно если молодых самцов забивать, в детстве кастрированных.

— Их тут приобрести можно? — поинтересовался старик.

— Конечно, — кивнул Зорам. — А если повезет, то можно найти даже детенышей гурхов — это вообще лучшие молочные животные в Миросплетении, но они очень редкие и дорогие. Хотя быстро себя окупают.

— А мясные?

— Серето, ароты, урхи, зальгаты и шайхо. И, конечно, парвосские горасы. Но, чтобы разводить последних, нужны глубокие теплые моря и предварительная культивация на большой глубине кормовых планктонных полей. Только через год после их засевания и подъема к поверхности можно запускать туда детенышей горасов. После этого затраты на выращивание почти нулевые, а мяса и сала эти животные дают много.

— До тридцати, а то и сорока тонн с каждого, — уточнила Капа.

— Неплохо-неплохо, — покивал Осип Максимович. — А что с зерновыми?

— Их существуют сотни видов, — вступила в разговор Стайма. — Под каждые климат и почву используют разные. Ну и, понятно, интенсивное земледелие. Но в последнем случае потребуется много удобрений.

— Я привез с собой образцы почв с Земли, Нового Марса и Надежлы, — с интересом посмотрел на нее старик. — Ты агроном?

— Да.

— Мы коллеги. Спешить не будем. Сегодня посидим, обсудим какие семена для какой почвы закупать. Ты с ними всеми знакома? Особенности знаешь?

— Конечно, — подтвердила гарха. — И в университете учила, и опыта работы хватает.

— Вот и хорошо, — кивнул Осип Максимович. — Возвращаемся на корабль, надо многое обсудить.

Глава XVI

Экспедиция по исследованию поверхности Нового Марса продолжалась уже полгода. Однако после обнаружения космонавтов из другой реальности больше ничего интересного найти не удалось. Кроме, разве что, множество месторождений полезных ископаемых — планета оказалась очень богата на них. Хотя в зоне вечной мерзлоты, составляющей более семидесяти процентов ее поверхности, будет весьма непросто. Но советским людям к трудностям было не привыкать, и первые рудники уже начали добычу железа и меди.

К счастью, дома и теплые бараки успели построить до начала зимы, как и заготовить достаточно топлива, ведь уже через четыре месяца после начала колонизации ударили морозы. И если поначалу они были не слишком сильные, то еще через месяц температура опустилась до минус сорока. А бывали дни, когда было и ниже пятидесяти. Снега навалило столько, что после каждого снегопада приходилось откапываться — дома заваливало. Благо, холод был сухой, место для столицы выбрали правильно, и мороз переносился относительно легко.

Аня терпеливо ожидала возвращения Рухоса, радуясь каждой возможности связаться с ним, а таковые выпадали нечасто. Однажды он вырвался в недолгий отпуск, добравшись до Новомарсианска на челноке с «Петрограда». Результатом недолгого визита мужа стала беременность жены. Молодая учительница радостно улыбнулась, вспомнив об этом, и погладила свой живот, где рос их общий сын.

Число поселенцев на Новом Марсе увеличивалось с каждым днем, и большей частью это были эмигранты из Миросплетения. Одно только настораживало — женщин среди них, причем молодых женщин, имелось раз в пять, а то и в семь больше, чем мужчин. Новые законы о браке, позволяющие многоженство, не слишком спасали ситуацию. Ведь непривычные к такому земляне не особо воспринимали данную идею. А ведь переселенки тоже хотели немного счастья. Пусть маленького, но своего.

В последнее время Аня преподавала в вечерней школе для взрослых — да, языковая маска давала знание языка, но только устного. Маска, дающая также знание письменности, была намного сложнее, и далеко не каждый маг мог ее наложить. Поэтому большинство эмигрантов приходилось обучать грамотности обычным способом. Они очень старались, но многим русская грамматика давалась с немалым трудом. Все же она довольно сложная.

Также немало времени и сил уходило на исполнение обязанностей комсорга. Аня порой настолько уставала, что вечером падала в постель и мгновенно засыпала. Пожалуй, на следующем собрании горкома комсомола надо будет попросить выбрать кого-то другого, она явно не справляется.

— Анна Петровна, можно с вами поговорить? — подошли к ней после окончания занятий две эльфийки, светлая и темная.

— Да, конечно, — вопросительно посмотрела на них учительница.

— Это личный вопрос, — зарделась Касиэль. — Только не обижайтесь, пожалуйста…

— Мы не хотим ничего дурного, — добавила Аунре, ее алые глаза на мгновение сузились. — Всего лишь уточнить кое-что. Вы не подумайте, мы не навязываемся, просто хотим точно знать, если нам ничего не светит…

До Ани дошло, что поговорить с ней хотят совсем не о об уроках. Она вспомнила, что именно эти две эльфийки увивались вокруг Рухоса, и тяжело вздохнула. Похоже, речь пойдет о нем.

— Хорошо, я вас слушаю, — негромко сказала она, садясь. — Вы тоже садитесь, девочки.

Эльфийки сели. Некоторое время царило молчание, а затем дроу заговорила:

— Вы же знаете, что женщин у нас сейчас вдесятеро больше, чем мужчин. Правительство приняло закон о многоженстве. Мы… мы понимаем, что вам такое непривычно. Но… но нам тоже хочется хоть капельку счастья… Вы одна у Рухоса… Вы — старшая жена, это не обсуждается. Но… но может вы согласитесь взять в семью пару-тройку младших жен?..

— Я бы, может, и согласилась бы… — тяжело вздохнула Аня. — Вопрос в другом. Согласится ли Рухос. Он, извините, не любит активных и наглых женщин. Они ему еще дома, в Каритасе, надоели… Он так говорил…

— Ясно… — понурилась Касиэль, утирая слезы. — То есть надежды у нас нет… Но… Может вы спросите?.. Он нам очень нравится… Если, конечно, вы ничего против не имеете… Мы… Мы во всем помогать готовы…

Ане стало немного совестно при виде ее слез. Ведь девочки неплохие, даже Аунре, невзирая на то, что темная эльфийка — росла отнюдь не в клане дроу и не унаследовала их дурацкой психологии. Да и дома одной было скучновато. Вот только как быть с ревностью? Она привыкла, что ее мужчина принадлежит только ей. Умом понимала, что другие женщины тоже имеют право на счастье. Но почему за ее счет?

— Давайте не будем спешить, — предложила учительница. — Попробуем подружиться. Если получится, тогда можно будет и с Рухосом поговорить. Тем более, что до возвращения экспедиции еще полтора месяца. Вы чем хотите заниматься в жизни, девочки?

— В мединститут будем поступать, — ответила Касиэль. — Я хочу стать детским врачом, а Аунре — хирургом. Мы узнавали, что через год в Новомарсианске