Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

на сучок. Жестянка цокает по песку, и долетает слабый клубничный аромат. — Да не нужны никому эти жалобные извинения. Лучше не делай так. Не делай дерьма. Если сделал — сделай что-то хорошее. Вот ты нашёл меня, ЭТОМУ я рада. Это куда лучше твоего «извини» и всей этой херобуротени.

Диана спрыгивает со ствола, подбирает полупрозрачно-жёлтый камушек и зло швыряет следом за прошлым.

Раз… два… три прыжка.

— Лузер.

— Чего?

— Всего три раза.

— Я не играла, — отрезает Диана и складывает руки на груди.

— «Пофиг».

Она прищуривается и, поискав на песке, поднимает тонкий, как блин, камень. Кидает мне.

— Я. Не. Играла.

Прибой бьётся, как в истерике, ревёт, пузырится. Я вдыхаю поглубже, метаю в него «блинчик», и волны бросаются навстречу, обдают холодными брызгами.

Один… два…

Всего два прыжка???

— Ещё, — сухо говорю я, но Диана, конечно, выигрывает и во второй раз. Она выигрывает снова и снова, что бы я ни делал, как бы ни старался, и лыбится. Лыбится дико, страшно, словно ведьма перед шабашем. Лицо её бледнеет, чёлка встаёт дыбом от ветра, и закатное солнце пылает в чёрных глазах.

Это красиво.

Я согреваюсь и ухожу с головой в Диану, в игру. Кровавое солнце тонет в море; до предела, до боли вытягиваются тени. Меня охватывает смутное чувство, будто после бегства от коллектора прошла не одна тысяча лет. Будто этот пляж, это солнце, захлёбывающееся в море, эти отвесные скалы — всё, что сохранила Земля. Человечества нет, ничего нет. Обрушились дома, просели дороги, истлели кости мертвецов. Пустая, умирающая, ветреная планета.

И я.

И Диана… которая медленно оседает на песок.

— Диана?!

***

Мы подходим к городу в вихрастой полутьме, в гуле: близко-близко, точно два зверя в вечерних сумерках. Я пою дурацким голосом: «У него четыре писи», но Диана не реагирует — только смотрит под ноги, сквозь собственные говнодавы и камни.

— Ты ведь мне поддавался? — спрашивает она у заброшенного санатория, на стене которого кто-то написал «Грустный Северо-Стрелецк». Голос её после обморока звучит слабо-слабо, как у умирающего котёнка.

Я мотаю головой.

— Поддавался. — Диана неуверенными движениями достаёт белую сигарету и откусывает фильтр. — Ты… точно магаз за кладбищем?

— Пацаны на физре куда-то туда за пивом бегают.

Коваль называет это «ходить в мавзолей».

— Внушает доверие, — замечает Диана и сует сигарету в зубы. Её куртку раздувает от ветра, с рукава и бока летят песчинки, которые налипли после обморока.

— Может, тебе в больницу?

— Чел, я семнадцать лет живу со своим диабетом. Ему нужна булка… шоколадка…

— Ты его будто задобрить пытаешься.

— А? — Диана чиркает колёсиком зажигалки, прикрывает руками сигарету и косится на меня поверх ладоней.

— Обязательно коптить, когда ты еле стоишь?

Диана не отвечает и, прикрыв глаза, затягивается. Мы переходим пустынное шоссе. Кладбищенские кресты подбираются ближе и окружают мрачной изгородью. На покосившемся надгробии с тусклым фото молодой девушки мелькает: «Я река, я река, я живая река». Под ногами хрустит-ворочается гравий, сосны бормочут над головой. В воздухе появляется запах… не знаю, так пахнет именно у могил и в старых подъездах, где протекают канализационные трубы. Сыростью? Одиночеством? Тлением?

— Ты мне всё время поддавался, когда я с мамой сралась.

— Ни фига подобного.

— Чел, — Диана выпускает носом дым, — это мило.

Не подыгрывал. Никогда. Думал об этом — вероятно, но дальше размышлений дело не заходило. Да, головой, логически я понимаю: найти человека, с которым можешь покидать «блинчики», куда важнее первого места. Есть только одна загвоздка: Диана всегда побеждает. Она всегда смелее, точнее, везучее — за что бы мы ни брались, что бы ни пробовали, и поэтому даже сегодня я старался. Хотя игра явно детская, хотя Диана не в ладах и со своим здоровьем, и с остальным миром.

И всё равно Артур Александрович обкакался.

Диана поворачивается ко мне, и сквозь горечь табака я улавливаю слабый запах ацетона. Это ведь плохо, да? Если от девушки пахнет промышленным растворителем, внутри у неё явно что-то не так.

— Чел?

— М-м?

— Покажи эту мурню.

В глазах Дианы мелькает отблеск кладбищенского фонаря. Некоторое время я ожидаю подвоха, некоего сарказмического замечания — но нет, тишина, — и вытаскиваю папку.

Пластик похрустывает в руках, щёлкает кнопка-застёжка. Диана включает мобильный фонарик, и в бледном свете показываются благодарности Михайловского завода химреактивов, которые выдали на имя Поповой А.И.: в 1999 году — за «введение алфавитной системы хранения отходов I–IV классов»; в 2000 — за «организацию закупки новых насосов для перекачки химических веществ с абразивными частицами».

Пока Диана разглядывает листы, я достаю заметку 2002 года об «Ионных жидкостях в электрохимических процессах», вырванную из студенческого научного журнала. Среди авторов мелькает Б.И. Новосёлова, но большего прочитать не удаётся — Дианины холодные ладошки утаскивают на досмотр и статью.

Я закатываю глаза, достаю из папки паспорт и с хрустом раскрываю желтоватые страницы.

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ –

РОССИЯ

ВЛАДЕЛЕЦ ПАСПОРТА ЯВЛЯЕТСЯ

ГРАЖДАНИНОМ РОССИЙСКОЙ

ФЕДЕРАЦИИ НА ОСНОВАНИИ

СТАТЬИ 13 ч.1 ЗАКОНА РСФСР

ОТ 28 НОЯБРЯ 1991 ГОДА.

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР

168.007 Подпись

XXXIV-ДО N 483609

— разворот–

ПАСПОРТ

ГРАЖДАНИНА

СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК

Попова

ФАМИЛИЯ

Александра

ИМЯ

Игоревна

ОТЧЕСТВО

XXXIV-ДО N 483609

Я дожидаюсь, пока Диана просмотрит разворот, и перелистываю страницу. На нас вытаращивается чёрно-белая девушка, похожая не столько на взрослую Веронику Игоревну, сколько на нынешнюю Диану. Словно бы её старшая сестра.

21 августа 1977 года

ЧИСЛО, МЕСЯЦ, ГОД РОЖДЕНИЯ

гор. Свердловск

МЕСТО РОЖДЕНИЯ

РУССКАЯ

Национальность

Отделом внутренних дел Михайловского райисполкома

КЕМ ВЫДАН ПАСПОРТ

С.Н. Ерегин

Начальник отдела внутренних дел

27 ноября 1996 года

— Твоя мама не восьмидесятого?

Вместо ответа Диана прикусывает губу и забирает паспорт. Вглядывается.

— Бред, — шепчет она и переворачивает страницу.

ФОТОКАРТОЧКА НАКЛЕЕНА

Отделом внутренних дел

Михайловского райисполкома

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР

168.007

С.Н. Ерегин

Начальник отдела внутренних дел

27 ноября 1996 года

— разворот–

СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Союз Советских Социалистических Республик

Министерство внутренних дел СССР

Дом бракосочетания Михайловского района

(наименование органа ЗАГС-а)

«16» ноября 1995 года

ЗАРЕГИСТРИРОВАН БРАК

с Поповым

(фамилия, имя, отчество)

Анатолием Кирилловичем

(год рождения)

1959

Зав. бюро ЗАГС-а С.В.Зурабова

— Это твой папа?

— Чел, не…

Диана качает головой и остервенело листает дальше.

Мелькают пустые развороты, за ними — две скрепки, удивительно чистые и блестящие на фоне пожелтелых страниц, и вновь — пустые развороты — словно бы ненаписанные страницы неслучившейся, несложившейся судьбы.

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА

Алтайский край