Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

Михайловского райисполкома

ПРОПИСАН

с. Михайловское

ул. Мамонтова

Дом N 26 корп. — кв. N общ.

17 февраля 1994 года

ПОДПИСЬ Е.А.Сафонов

— Твоя мама говорила об Алтае?

Диана молчит. Она так зачарованно смотрит на адрес прописки, что ждать ответа надоедает, и я достаю чёрную коробку. На торце синеет надпись ручкой «отдел происшествий 12.09.2000», крышка… крышка не открывается.

Мои пальцы белеют от напряжения и, едва не выломав пластик, раскрывают нутро.

Внутри хранятся два диска — чёрный и белый, похожие на вентиляторы; чёрная лента вьётся между ними.

Хм…

Я касаюсь белого диска — он слегка двигается влево-вправо — и боязливо прокручиваю по часовой стрелке. Лента тихо поскрипывает и перематывается на него с чёрного соседа.

— Чел! Дай дураку!.. — Диана выхватывает коробку и вставляет крышку на место. — Обязательно ломать?

— Че это вообще такое?

— Спроси у своего дружка-киношника.

Диана вертит коробку туда-сюда, всматривается в надпись.

Пластиковый корпус. Два диска. Лента.

В голове мелькают кадры из черно-белых фильмов, затем — убийство Гитлера из «Ублюдков» Тарантино. Бабины с киноплёнкой, которые поджигали там вместо динамита.

Видеокассета?

Серьёзно?..

Я шмыгаю носом и заглядываю в папку, где прячутся ещё несколько документов: первый — зеленоватая, размера паспорта, «сберегательная книжка». Внутри впечатана фиолетовым шрифтом та же Попова и написаны от руки суммы, похожие на баланс банковского счета. Последняя строчка — с выдачей в 2600 рублей и остатком в 50 рублей 69 копеек — датируется 30 августа того же двухтысячного, как и на видеокассете.

Наконец я вытаскиваю пачку листов А4 — самых ярких, цветных и современных. Первый лист выдан в 2012 году.

В году, когда Вероника Игоревна ушла в пустынь.

ЭКСПРЕТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ № MG18-028221/M1C1 (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ДНК-ТЕСТ)

ЛАБОБАРТОРНЫЙ НОМЕР АНЛЛИЗА MG18-028221

Спасибо, дорогая дислексия, давно не виделись.

Я промаргиваюсь и перечитываю текст, затем — остальные листы. Один, два… шесть… одиннадцать. С каждым из них по затылку — от самых корней волос — разбегаются мураши.

— Пойдём, — говорю я наконец. Аккуратно убираю бланки, сберкнижку и кассету в синюю папку, беру Диану пониже локтя и тяну за собой.

— Чего с лицом?

Диана с подозрением смотрит на меня, затем на документы.

— Чел?

— Ты всё с паспортом? Убрать?

Она резко останавливается, точно ударяется в невидимую стену.

— Блядь, не веди себя так!

— Успо…

Диана пытается выхватить папку, но я шагаю в сторону.

— … койся! Не дам.

— Охренел?

Я облизываю пересохшие губы, открываю рот… молчу. В глазах Дианы нарастает ужас.

Ответа внутри меня нет. Правильного ответа, во всяком случае.

Потому что разноцветные, как радуга, бланки из папки Вероники Игоревны — это ДНК-тесты на материнство. Одинаковые, как близнецы. С разницей в биоматериалах и во времени: то несколько месяцев, то несколько лет. Одиннадцать штук. Все они подтверждают кровное родство Вероники Игоревны и Дианы, но своим количеством вызывают столько вопросов, что грозят взорвать мою голову.

Ну, или сердце Дианы.

Сон десятый. Китайская ловушка

Если вас интересует, почему у меня лицо красно, как испанский соус, а дыхание сбилось, то вот ответ: Артур Александрович снова опоздал в гимназию. Под проливным дождём опоздал.

«Ах, боже мой, что скажет Герцогиня!»

Да, я люблю спать. Много-много спать (представьте себе лист А4, забитый до отказа словами «МНОГО»), как латентный вурдалак, который даже после летаргического сна буркает «ещё пару минуточек», переворачивается на другой бок и, по выражению Коваля, «долбит» следующую сотню лет.

К моему приходу первый звонок уже смел человеческий мусор из коридоров гимназии, и я шмыгаю коротким путём — мимо учительской (или, по выражению того же Коваля, «дворянского гнезда»).

Шаги мягко гасит истёртый линолеум, за окнами моросит. В глубокой нише пылится чёрный экран, а перед ним, словно зрители в кинотеатре, восседают по горшкам цветы.

Да-да, вы лицезреете интерактивную доску, которую выпросила для класса Вероника Игоревна. Сказано-сделано: доску и впрямь привезли, но то ли розетки не подходят, то ли руки у информатика растут из жопы — техноновинка тусит в коридоре уже который месяц.

Я не выдерживаю: рисую пальцем «Мне всё фиолетово» по пыли чёрного экрана и топаю к лестнице.

Главное, не напороться на Леонидаса. Главное не напо…

Позади лязгает дверная ручка, взвизгивают петли. Я ускоряю шаг, но запах ромашкового чая настигает меня вместе с окриком:

— Милый друг!

Мои ноги тут же спотыкаются и врастают в линолеум. Просто царь Леонидас видит сквозь стены, ничего странного. Обычная для препода сверхспособность.

— Что-то я не заметил твоего дворецкого с письмом об опоздании, — замечает Леонидас и выходит на порог учительской, в бледную полосу пасмурного света. В руках у него устроилась красная кружка, и за паром из неё, как за облаком тумана, мчатся по свитеру Леонидаса синие-синие олени.

Я считаю их тройками и попутно выдаю малоправдоподобную версию о масонском заговоре будильников.

— Так и быть, закроем глаза на очередное опоздание. — Леонидас кивает и прихлёбывает из кружки. — Что мне делать с твоим докладом?

— А чё с ним?

— Ему тройка с минусом. Был бы он человеком, ему бы поставили «инфаркт миокарда».

Я мычу что-то невнятное.

Учитывая, сколько времени и мозговых клеток полегло в битве за этот доклад, мне хочется зарыться головой в пол. Может, не «отлично», но «тройка»? Я же всё списал! Из интернета! С разных сайтов!

— Я дважды сбивался, пока считал ошибки, — объясняет Леонидас.

— Это описки.

— «Описки»? Напомнить тебе об…

Я перевожу взгляд на доску объявлений, и меня пробирает озноб.

На нас смотрит Вероника Игоревна. Она смотрит с чёрно-белого объявления о пропаже, и полосы от некачественной печати рассекают её лицо подобно незаживающим ранам.

В голове проносится вчерашний день: дом Дианы, машина коллектора, синяя папка.

— … друг? Ты меня слушаешь?

Если честно, нет.

— Вы не знаете, где сейчас посмотреть старую видеокассету?

Лицо Леонидаса вытягивается от удивления.

— Мы говорим о твоих ошибках! О сотне ошибок!

— Это описки, сказал же.

— Ты всю жизнь так собираешься говорить? Когда тебе будет двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят? «Это не ошибки, это описки»?

Неожиданно для себя я срываю объявление и под удивлённым взглядом Леонидаса рву на кусочки.

Вы знаете теорему о бесконечных обезьянах? Считается, если вы подарите мартышке компьютер, дабы она лупила по клавишам в хаотичном порядке сколь угодно долго (такая бесконечная математическая бесконечность), то рано или поздно из принтера вылезет «Гамлет» или ещё что-нибудь великое.

К чему я?

В Америке собрали деньги на сей эксперимент, и, удивительное дело,