41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

Попав в величайшую мясорубку истории, он не будучи героем, только хотел выжить, и сейчас под обстрелом лежал под старой железной кроватью молясь всем богам, чтобы пронесло.

Глава 27

Капитан Подводников очень сильно удивлялся с командира партизанского отряда Пухова.

Как только увидел его в первый раз, так и не переставал с тех пор удивляться.

Майор отличался своим излишне свободным можно даже сказать пофигистическим отношением к приказам и указаниям Москвы.

Например, на недвусмысленное требование оказать содействие отряду Подводникова был готов просто наплевать. Более того во время их личного конфликта Пухов едва не выгнал его из своей базы в лес обустраиваться самостоятельно, и похоже при этом нисколько не шутил и не блефовал.

При чём когда Подводников связался с Центром и попробовал пожаловаться на партизанскую вольницу, руководство настоятельно посоветовало ему наладить отношения с Пуховым, а не строчить кляузы на героя Советского Союза и любимца вождя почем зря. Подводников ясно понял, что в случае разборок прилететь может именно ему, а не партизанскому командиру.

На политинформациях устраиваемых комиссаром майор всякий раз довольно скептически кривил губы при упоминании роли партии и лично товарища Сталина в героических усилиях советского народа по противодействию фашистской гадине, но эффективность действий пуховского партизанского отряда и умение работать с информаторами казались капитану чудом.

Схема разведшколы, дороги и тропы вокруг цели отличались невероятной точностью и многочисленными деталями.

Пухов многократно повторял своим подчинённым о необходимости всегда думать прежде чем что-то делать, не пытаться спрятаться за приказами из Москвы:

«Там люди в больших погонах, они умнее, но мы здесь на месте, нам виднее. Да и собственная шкура она нам поближе».

Подводников поразмышлял на досуге и решил, что партизанам очень сильно повезло с командиром. Слишком многие советские солдаты успели умереть героями из-за просчётов военного руководства.

Он довольно сильно переживал из-за задержки начала операции по нейтрализации вражеской разведшколы. Перед высадкой начальник очень сильно просил сработать максимально быстро, так как от немецких диверсантов едва ли не ежедневно прилетал большой ущерб в советском тылу.

Но наконец прибыли минометчики, и пришло время выдвигаться на уничтожение вражеского шпионского гнезда.

Дворянская усадьба, в которой располагалась разведшкола, окуталась дымом в многочисленных разрывах мин.

Толстая кладка из кирпича созданного при царе-батюшке держала взрывы мин достаточно хорошо, но вот широкие красивые окна позволяли свободно залетать внутрь осколкам, массово поражать находившихся внутри курсантов школы, инструкторов и солдат охранных войск Вермахта.

Присоединившиеся спустя несколько секунд пулемёты срезали охрану на вышках и загнали внутрь зданий всех врагов, кто находился по какой-то надобности на открытом воздухе. Тех, разумеется, кому повезло увернуться или спрятаться от пуль. Остальные легли на землю.

Немцы и курсанты стали отвечать редкими выстрелами из винтовок и пистолетов, но как-то без особой охоты. Потому что каждую огневую точку сопротивления партизаны тут же старались подавить массированным превосходящим огнём, в том числе метким снайперским.

Спустя десять минут от начала боя когда стало ясно что максимальный урон противнику от обстрела с дистанции достигнут и больше вряд ли его удастся нанести, так как уцелевший и выживший враг (в немалом количестве) прячется за толстыми стенами, Подводников скомандовал своим подчинённым:

— Приготовить гранаты и двигаться аккуратно вперёд.

А затем попросил рядом лежащего за бревнышком Пухова:

— Дайте пожалуйста сигнал на прекращение минометного обстрела. Не хотелось бы попасть под дружественный огонь.

Пухов из трофейной ракетницы Вальтер образца 34 года выпустил вверх сначала красную, потом на всякий случай для слепых зелёную ракету.

Разрывы минометных мин спустя полминуты после сигнала стихли, а пулеметные очереди партизан стали более короткими, прицельными, экономными.

Диверсанты Подводникова ловко двинулись вперёд быстрыми короткими перебежками.

Каждый старался передвигаться вперёд так чтобы большую часть времени между усадьбой и телом находилось хоть какое-то, но укрытие, способное остановить пулю противника.

Достигнув здания усадьбы, диверсанты начали забрасывать в разбитые минами и пулеметными пулями окна гранаты.

Изредка кто-то высовывался из них и пытался помешать их продвижению, но таких смельчаков достаточно быстро выбивали или партизанские снайперы или пулеметчики.

Спустя двадцать минут, когда в казармах с помощью гранат было подавлено активное сопротивление, началось зачистка помещений изнутри.

Многие курсанты, инструкторы и даже немцы позабивались в щели, под кровати, нашли себе укрытия и смогли избежать пуль и осколков.

Большинство из них о сопротивлении даже не помышляли, стремясь скорее сдаться в плен.

Те кто пытался играть в героев получали быструю меткую пулю.

Хотя операция прошла почти по нотам, но тем не менее в группе Подводникова случились потери: четверо погибших и столько же раненых.

При таком грандиозном успехе считай победа досталась бесплатно, но всё равно на сердце у капитана было немного неприятно. Оформлять похоронки, как любой хороший командир, он не любил.

Еще двое партизан погибли из отряда Рыкова. С десяток немцев успели выбежать из разведшколы с оружием из-под обстрела и пытались скрыться в лесу.

Рыковцы их всех упокоили, но один бодрый фельдфебель успел в самый последний момент бросить гранату.

Подводников был крайне доволен результатом операции: школа считай уничтожена, захвачены в плен заместитель директора школы майор абвера Штуцер, трое инструкторов, почти четыре десятка курсантов и десяток пленных из роты охраны.

Осталось только взрывчатку заложить чтобы у немцев не возникло идеи возродить школу на этом же месте.

— Ты погоди взрывать, капитан, народную историческую ценность, — отрицательно покачал головой Пухов. — Смотри какая красота. До революции это было родовое дворянское гнездо, после пансионат для ответственных работников.

Если подорвём все нафиг, то после победы очень много и денег и сил придётся потратить на восстановление этого культурного достояния.

Ладно бы фрицы, гады разрушили, а так чтобы мы сами своё народное добро на груду кирпичей пустили. Лучшеи прибереги взрывчатку для наших партизанских нужд.

Железную дорогу надо каждый день подрывать, чтобы немцы не могли вовремя припасы для группы армий Центр подвозить.

Капитан подумал-подумал и махнул рукой. Майор был прав, без необходимости уничтожать народное достояние вещь крайне спорная. За это начальство потом может по головке и не погладить. А в этой усадьбе немцы в ближайшее время вряд ли решат что-то делать. Слишком много стекол придётся вставлять в здание усадьбы.

Подводников посмотрел как быстро и умело партизаны собирают трофеи и покачал головой с улыбкой: видно что опытные люди.

Ему предстоял нелёгкий выбор, с которым нельзя было тянуть: из сдавшихся в плен необходимо было выбрать тех кто полетит вместе с ним обратно в Москву, а остальных прикончить на месте, так как места для пленных в партизанских лесах не было. Своих бы прокормить.

Офицер и инструкторы явно останутся жить, они вполне способны своими знаниями купить себе не только жизнь, но и билет до Москвы,