Тень на обороте - Юлия Сергачева

на равных правах — дурманили, завораживали и пугали. Впрочем, зверьем и человеческим потом тоже несло… Ядовитый привкус застарелой магии горчил и отравлял сладость атмосферы, как пресловутая ложка дегтя в бочке с медом.

Мы догнали довольно большую группу посетителей, среди которых не было главного наполнителя цирковых представление — детей. И хорошо, что не было.

…Голый лохматый гигант разрывал пополам тварь, состоящую в основном из щупалец и стрекал. Черная кровь шипела и парила, проливаясь на насыпь из крошева ракушек на полу…

…Невозможные, но при этом на редкость естественные двигались в клетке сфинксы, вытанцовывая рисунок, полный кошачьей грации. По палевой бархатной шерсти скупо струился свет рамп, очерчивая выпуклые женские формы груди и изгибы звериных хребтов с длинными хвостами. В мякоти страшных лап проглядывали стальные когти.

Кто-то из зрителей плотоядно прищелкнул языком. Один сфинкс живо обернулся. Прозрачно-желтые глаза льдисто сверкнули.

— Жить тебе год и четыре месяца… — голос не мужской, ни женский потек в чадной тишине.

— Э! — лысоватый купец, только что довольно ухмылявшийся, мигом прижух. — Это чего… Это правда, что ль? — Он беспомощно обратился к стоящим рядом зевакам.

— А тебе семнадцать лет и двадцать два дня! — невозмутимо продолжил сфинкс, переведя ледяной взгляд на обомлевшую соседку купца.

— А тебе…

Зрителей, как ветром сдуло. Свистнул хлыст, обласкав палевую спину сфинкса. Служитель в черно-белом торопливо погнал смеющуюся тварь за занавес.

…Мерцающий прозрачной лазурью шар стали наполнять плавно движущиеся тени. Гибкие тела, распростертые в стороны руки, длинные хвосты… Русалки. Мужская часть аудитории немедленно встрепенулась, прилипая к стеклу пузыря. Изнутри слышалась музыка и легкий девичий смех. Время от времени то одна, то другая русалка подплывала поближе — колыхались распущенные волосы, светилась нежная, обнаженная кожа рук и груди, серебрились ноги-хвосты…

— Видала я настоящий русалок, — женщина в пестрой шали неодобрительно поджала и без того тонкие губы. — Не похожи вовсе. Те зеленые.

— Это волшебные русалки! — подсказал ей бдительный служитель в черно-белом.

— Говорят, они настоящих девушек крадут и превращают, — шепотом сообщили рядом. — Только они не живут долго. Помирают в неволе.

— Брехня, поди.

Русалки за стеклом кружились в хороводе. Одна русоволосая подплыла совсем близко. От выпитого у меня мутилось в голове и вдруг померещилось, что девушка внутри пузыря — это Никка. Тот же изгиб плеча с родинкой, та же лукавая улыбка…

Я тряхнул головой. Да нет, почудилось!

Следом за русалками шар наполнили страшноватые, но тоже по своему восхитительные гидры.

От сферы пахло водорослями и кровью. Находиться рядом слишком долго было невыносимо. Начинало тошнить. Кого-то уже волокли на руках отдышаться, хотя многие продолжали жадно глазеть. Лица у них приобрели такой же зеленовато-мертвенный оттенок, как вода в стеклянном пузыре.

— Нам пора, — озабоченная Илга коснулась моего локтя. Настойчиво и, кажется, не в первый раз.

— Уже все? — громогласно осведомился я, не скрывая разочарования. — И это весь ваш хваленый цирк? Тоска!

— Господин недоволен? — вкрадчиво осведомились над самым ухом. Почему-то никак не удавалось рассмотреть лицо подошедшего — только мельтешение черно-белых клеток. — Господину хочется чего-то увлекательного?..

— А зачем, спрашивается, мы сюда пришли?

— Тогда позвольте вас пригласить на особое представление. Только оно дороже…

— Ха, чепуха… — я, не глядя, высыпал монеты из кармана в предусмотрительно подставленную клетчатую ладонь. Кажется, это были все оставшиеся деньги. Иначе с чего Илга так свирепо уставилась? Жалко ей, что ли…

— Эй, парень, девчонку-то с собой не бери! — предупреждающе крикнули в спину. — Сгинет и не найдешь. Да и сам не ходи, не вернешься.

— Оставайся, — рассеянно велел я Илге, но через минуту, обернувшись, убедился, что она идет следом — мрачная, как нетопырь.

Разомкнулись расписные ширмы. Разом стал тише и темнее. И людей поубавилось.

— Здесь простые развлечения. Вы можете выбрать… О, нет, это не бордель, наши девушки уникальны. Они послушны и искусны, они ответят самым затаенным вашим желаниям, вы сможете воплотить в жизнь все, что никогда не решитесь даже с продажной женщиной, потому что эти существа…

Насупленная Илга угрюмо озиралась.

— Позвольте вам предложить наш фирменный напиток?

А почему бы и нет?

Мелькали силуэты, сменялись лица, что-то происходило вокруг, но тут же выскальзывало из памяти, как скользкая медуза из мокрых ладоней. Только ожоги пекло…

— Соблаговолите пройти сюда…

Прогорклая магия забивала восприятие, не хуже смрада. У меня то и дело темнело в глазах, но если выпить, то становилось легче. Только выпивка здесь плохая, колючая. Язык царапает. Я пытался это выплюнуть, но никак не получалось, а бармен таращился с невежливым изумлением…

Илга тоже глядела со все возрастающей антипатией. Это раздражало, и уже в который раз я пытался отправить ее восвояси. Она почему-то не уходила. И правильно делала, а то пришлось бы ее искать. В этом мерзком месте приличным девицам делать точно нечего. Но лучше бы она исчезла, непоследовательно думал я, натыкаясь на ее внимательный холодный взгляд.

Как она вообще смеет так на меня смотреть?

* * *

… — По-моему, действительно пора уходить.

Все-таки она — зануда, раз твердит одно и то же!

— Это мне решать! — возразил я, увлекая девушку за очередную ширму.

Здесь коптили факелы, рождая обманные тени и скрывая настоящие облики. Грязные закутки разрастались до размеров сводчатых пещер, тесные проходы обращались нескончаемыми туннелями. Периодически тревожно дергался амулет на шее, но я почти не замечал его.

— …Вы встретите настоящего мага-Оборотня!

Я с удовольствием громко засмеялся:

— Второй раз за день? А вы разве не знаете, что настоящий Оборотень в мире всего один, и он сидит взаперти в Черной башне?

— О, это сказки для непосвященных, которыми Ковен потчует простой люд, чтобы не пугались. А Оборотни — они хоть и редки, но еще живы. Хотите увидеть?

— Несомненно!

Илга смотрела на меня с ненавистью. «Идем отсюда!» — прочитал я по ее губам. И, кажется: — «Идиот!». Но разве я мог пропустить уникальный случай узреть родственника?

Впрочем, родич оказался так себе. Какой-то хмырь в черном. Со зверским оскалом демонстрировал фокусы. Обращал людей в зверей (высшая магия), менял сущность желающих (целитель-психолог и гипнотизер средней руки), поддельной кровью оживил мертвеца (я не выдержал и громко захохотал)…

Потом мы навестили некромантов — неприятные существа, холодные, шипящие, со стылыми взглядами, будто змеи. И воняет мертвечиной. На самом деле настоящий некромант был один, но фальшивые тоже убедительно старались.

После мы зашли еще куда-то… Кажется, я искал померещившуюся мне Никку-русалку. Илга вдруг вскрикнула, и мне самому стало страшно. Там копошилось нечто в этом черно-багровом дурмане, не магическое — человеческое. Безумные лица, тошнотворный запах крови, жуткий