Восхождение Плотника - Антон Панарин

и оценивающий, как у приёмной комиссии. Ничего, дамочка. Я за свою жизнь сдал столько объектов, что одной ведьмой меня не напугаешь. Главное успеть до того, как таймер добежит до нуля.

Плюнув я бросил бревно и решил сперва поправить дверь. Створка разбухла от влажности. Нижний край упирался в порог и не давал закрыться. Щель сверху была в два пальца шириной. А петли проржавели так, что полотно висело криво.

Классическая картина. На объектах в Костромской области я видел такое десятки раз. Деревянные дома у воды разбухают осенью и усыхают летом. Двери и окна начинают гулять. Если не подгонять их дважды в год, через пять лет не закроешь.

Я взял топор и примерился к нижнему краю. Тонкая работа для грубого инструмента. Тоже самое что использовать кувалду вместо стамески. Но другого инструмента не было.

Первый проход снял полоску древесины шириной с ноготь. Этого оказалось мало. Дверь по-прежнему упиралась. Второй проход, чуть глубже. За ним третий. Стружка падала на порог кудрявыми завитками.

Потом взялся за нож. Подровнял кромку, убрал заусенцы. Провёл пальцем по срезу. Гладко и без задиров. Я толкнул дверь. Она прошла мимо порога и закрылась. Плотно, без скрипа. Ну, почти без скрипа. Петли всё ещё ныли, но это уже мелочь.

— Первый пункт готов, — буркнул я себе под нос.

Открыв дверь, я шагнул внутрь избы и увидел её.

На печи, забившись в угол и подтянув колени к подбородку, сидела девчонка. Лет семнадцати, может чуть старше. Русые волосы заплетены в косу. Лицо тонкое, с высокими скулами. Глаза большие, серые, как у бабки.

Красивая. По-настоящему красивая. Но смотрела она на меня с ужасом. Животным, первобытным, как кролик на лису. Пальцы вцепились в край шерстяного одеяла так что костяшки побелели от напряжения. Тело сжалось в комок, готовое метнуться прочь.

Внутри меня что-то перевернулось. Этот взгляд говорил больше любых слов. Прежний Ярик чёртов растяпа! Довёл девчонку до такого состояния, что она тут же впала в панику завидев меня. Душевная травма на всю жизнь, за одно это проклятия было мало.

— Я тебя не обижу, — сказал я мягко, стараясь не делать резких движений.

Голос прозвучал хрипло. Больные лёгкие плохо подходили для мягких интонаций. Скорее я был похож на хриплую ворону, которая решила спеть колыбельную.

Девчонка не шелохнулась. Только подбородок чуть приподнялся. В глазах мелькнуло что-то кроме страха. Что именно, я разобрать не успел.

— Знаю, — ответила она тонким, звенящим голосом. — Если обидишь, бабушка тебя мигом прикончит.

Сказано это было без бравады. Спокойно и буднично. Как констатация факта.

— Так и будет, — кивнул я и отвернулся, давая понять что не собираюсь приближаться.

Вместо этого я принялся осматривать горницу. Теперь уже не бегло, а основательно. Как перед составлением дефектной ведомости на объекте.

Масштаб бедствия оказался хуже, чем при первом осмотре. Значительно хуже. Стол я уже видел. Три ноги и чурбак. Столешница рассохлась. Но рядом стояла лавка, которую я не разглядел в темноте. Она была не просто треснутой. Она была расколота пополам и стянута верёвкой.

Две полки на стене. Одна перекошена, вторая вообще держалась на единственном ржавом гвозде. Шкафчик в углу покосился. Дверца оторвана и стояла рядом, прислонённая к стене.

Я присел на корточки и ткнул ножом в половицы. Лезвие вошло в дерево как в масло. Гнильё. Тотальное и безнадёжное гнильё. Вся конструкция пола прогнила от влажности. Болото под боком делало своё дело. Влага поднималась снизу и жрала древесину.

На стройке в таких случаях мы писали в акте «полная замена конструкции». Три слова, за которыми стояли дни работы.

— Мне нужна сухая древесина, — сказал я обращаясь к ведьме, которая сидела в дальнем углу перебирая какие-то коренья. — Без неё нормальной мебели не выйдет. И полы менять придётся, доски сгнили.

Ведьма подняла голову и посмотрела на меня. Во взгляде не было ни удивления, ни огорчения. Только скука.

— Сухая древесина не проблема, — ответила ведьма поднимаясь со своего места. — Руби деревья, а я их подсушу.

Подсушу? Сушка древесины занимает от шести месяцев до двух лет. В камерной сушке быстрее, но камеры тут не было. Может у неё какой-то погреб с горячим воздухом? Или специальная печь имеется?

Я не стал задавать вопросов на которые всё равно не получу ответа, вместо этого снова пошёл в лес. Выбрал сосну. Прямую, ровную, метров восемь. Диаметр ствола около тридцати сантиметров. Идеально для досок. Если получится расколоть, конечно.

Первый удар дался тяжело. Топор отскочил, оставив неглубокую зарубку. Второй и третий пошли проще. Щепки полетели во все стороны. Однако ствол дерева поддавался неохотно. Живая сосна упругая и вязкая. Не то что сухостой.

На десятом ударе я остановился. Пот заливал глаза. Сердце колотилось в ушах. Мышцы горели, как после марафона.

И тут в углу зрения вспыхнуло сообщение:

Обнаружен излишек накопленной живы (0,34 ед.)

Избыток живы будет направлен на устранение усталости.

Болевой синдром снижен на 40%

Эффект был мгновенным. Как будто кто-то влил в жилы горячий кофе. Усталость отступила, горящие мышцы расслабились, а дыхание выровнялось. Даже хрипы в лёгких стали тише.

Странная штука эта жива. Я вроде рублю деревья, а они отдают мне свою энергию.

— Спасибо за помощь, — улыбнулся я нанося новый удар.

Зарубка углублялась с каждым взмахом. Через двадцать минут сосна затрещала и рухнула. Я обрубил ветки, срезал макушку. Ствол получился метров шесть. Чистый, без сучков. Мечта столяра.

Вторая сосна далась ещё легче. Жива текла непрерывным потоком. Система молчала, но я чувствовал покалывание в ладонях и тепло в груди. Верный признак того что жива вливается в меня без остановочно.

Через час у меня было уже три ствола. Ровных, свежих, истекающих смолой. Замечательный материал. Если бы не одно «но». Чёртова транспортировка… Ну и что делать? Расщеплять брёвна на более мелкие фрагменты? Если на ставни подобные доски пойдут, то для пола уже нет.

Свежая шестиметровая сосна весит килограммов двести пятьдесят. Непосильная ноша для моих дохлых мышц. Я подсунул жердь под ствол и попытался перевернуть. Рычаг сработал, бревно качнулось. Но стоило убрать жердь, и оно легло обратно.

— Тут кран нужен, — пробормотал я вытирая пот. — Или Петруха.

Петруха был прав, его помощь сейчас ох как пригодилась бы. Ситуация тупиковая. Материал есть, а доставить нельзя. За Петрухой бежать долго и опасно.

И тут за спиной послышались шаги. Мягкие, почти бесшумные.

Это была ведьма. Она отстранила меня и подошла к первому стволу, оценивающе посмотрев на него.

Потом нагнулась и закинула конец бревна подмышку выпрямилась