Оно мне надо - Эмир Кустурица

детям. Это было через пять лет после начала перестройки, когда Горбачев сделал ряд дружественных шагов в отношении американцев и даже получил устное обещание от Буша-старшего, что НАТО не будет расширяться на Восток, хотя уже тогда он рекламировал «горячую пиццу» за сто тысяч долларов. Раде Шербеджия отказался от «Короля Лира», «Карамазовых» и съемок в серьезных фильмах Живойина Павловича! Он согласился на эпизодическую роль русского злодея в голливудских фильмах («Русские дерьмо, югославы идиоты»).

Это было время, когда Голливуд отодвинул Рэмбо на второй план. Больше не было места для его стычек с Драго, крупным голубоглазым русским боксером, который, кстати, больше походил на тевтонца, идеал нацистской Германии, чем на русского. Голливуд заменил эту парочку массовым производством фильмов, где русские – преступники, бывшие коммунисты, бессердечные убийцы – наживаются на распространении ядерного оружия по всему миру и, став несметно богатыми, угрожают уничтожить планету. Таким образом, на экранах по всему миру расцвела идея WASP о русских как о диких славянах, и пьяный Ельцин отплясывал Клинтону твист!

«Русские дерьмо, югославы идиоты» придумал не десятилетний мальчик в коридоре Американской школы Парижа. Трудно поверить, что подобная фраза могла быть произнесена в доме американских дипломатов, работавших в Париже. Дети в Америке растут «свободно», смотря телевизор и блокбастеры! Их мировоззрение редко отклоняется от шаблонов видеоигр и страстей, пробуждаемых блокбастерами, в которых добро и зло определяется по голливудской рецептуре. Вот так же и их фраза формировалась в девяностые, на основе голливудского вывода, что русские – преступники, наркоторговцы, а мир – в опасности!

Тогда еще не было генерала Роберта Х. Скейлса, чтобы прямо сказать им, как убивать русских. Был Си-эн-эн, который почти каждую новость о территории бывшей Югославии, даже когда хорваты разрушили мост в Мостаре, начинал с утверждения, что сербы являются традиционными союзниками русских. Всегда было одно и то же, по рецепту рекламы моющего средства! И когда мы не совершали преступлений, и когда совершали, – для Си-эн-эн было все едино. Поэтому не следует удивляться, что тот, кто в то время смотрел фильмы и слушал Си-эн-эн, увидев югослава, восклицал: «Русские дерьмо, югославы идиоты». О чем он думает и каковы его намерения сегодня? Даже боюсь подумать. Может быть, он изменился и стал антиглобалистом, выбрав путь, который не определяется Голливудом. Впрочем, у меня есть друзья в Америке, которые гораздо жестче относятся к госдепартаменту, чем мои друзья в Сербии. Некоторые из них нисколько не сомневаются, что и Буш-младший, и Буш-старший, и Тони Блэр – обычные нацисты!

Как бы то ни было, лишь бы ненависть и злоба не получили шанса, как в истории, записанной нобелевским лауреатом Борисом Пастернаком в его «Дневнике». Группа немецких офицеров во время Второй мировой войны нашла на оккупированной части Украины женщин для развлечения. Сначала это был просто флирт, время шло, война бушевала далеко от села, девушки стали женами. Это были уже не просто любовницы. Немецкие офицеры предложили свадьбу. В городской церкви состоялась коллективная свадьба, после чего офицеры предложили своим украинским женам укрыться в Германии и переправить их туда на самолете. Недолго поколебавшись, они согласились. Назавтра они уже сидели в самолете. Женщины махали, пока военно-транспортный самолет отрывался от взлетной полосы, а на высоте две тысячи метров второй пилот открыл дверь и выбросил их одну за другой из воздушного судна…

Борьба за свободу – это любовь к жизни

30 апреля 2015 года

В фильме Мартина Скорсезе «Таксист»[186], ознаменовавшем семидесятые годы, главный герой, которого играет великий Де Ниро, проходит через все фазы типичного антигероя двадцатого века. Безработный парень приезжает в мегаполис, закаляется на улицах Нью-Йорка, влюбляется в женщину, руководящую политической кампанией, после нескольких свиданий она понимает, что он ей не пара (классовые различия), обезумевший от этого таксист делает панковскую стрижку, меняет мировоззрение, становится политически сознательным. В какой-то момент он встречает юную девушку, о которой позже узнает, что она проститутка. В кульминации фильма он убивает сутенера и всю банду, освобождая девочку.

Одновременно совершает и преступление, и доброе дело.

Точно так же президент Уругвая Хосе Мухика в нашем первом разговоре, отвечая на вопрос, что он думает о банковском деле, напомнил мне о своем бурном революционном прошлом.

– Ты, Кустурица, думаешь, те, кто грабит банки, – преступники?! Ошибаешься, преступники те, кто создают банки, – говорит бывший тупамарос[187], партизан, боровшийся против фашистской хунты в Уругвае, участник похищений, уличных боев, человек, который десять лет провел в застенках и в конце концов искал спасения в разговорах с муравьями!

После выхода из тюрьмы ему стало ясно, что хунте пришел конец.

Тогда он сменил партизанскую войну и суровое прошлое на политическую карьеру. Когда на своей «Веспе»[188] он подъехал к зданию уругвайского правительства, чтобы начать свой первый рабочий день в качестве министра сельского хозяйства, парковщик спросил его: «Как долго вы намерены остаться?» Мухика припарковал мотороллер и ответил: «Достаточно долго!»

Так и было. Он был президентом Уругвая, сократил безработицу на 47%, значительно увеличил валовой внутренний продукт, а на мой провокационный вопрос, правда ли, что в Уругвае три миллиона жителей и восемь миллионов коров, он рассмеялся и сказал:

– Ничего ты, Кустурица, не знаешь об Уругвае! У нас 13 миллионов коров и шесть миллиардов долларов в год от экспорта мяса!

Я никогда не забуду тот день, когда он передал ленту своему преемнику!

Он покидает трон, спускается со сцены, построенной специально по этому случаю на главной площади!

Спускаясь, он идет поприветствовать сотни тысяч людей, собравшихся, чтобы подчеркнуть торжественность! Будучи кинорежиссером, я на многих сценах мира и красных дорожках наблюдал ажиотаж, вызываемый кинозвездами, но я никогда не видел такого восторга, искренней любви народа к своему политическому лидеру и думаю, что вряд ли еще когда-то где-либо в мире спонтанно возникнет нечто подобное.

Я снимал, как он приближается к своему «фольксвагену», своему «жуку», который он не захотел продать какому-то шейху, потому что эта машина на самом деле была подарком, и – с камерой в руках – меня смело толпой, в которую я угодил. Я мог погибнуть, как статист, на асфальте Монтевидео. Меня подняли мои помощники, и вскоре наша машина с камерами отправилась вслед за теперь уже бывшим президентом Уругвая.

По дороге к своему дому Мухика заправился бензином и заплатил из своего кармана, а я думал, как здорово, что есть такие люди, каким был наш патриарх Павел. В разгар господства денег и тиранической власти рынка, сильной зависимости от богатства люди все