Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

Подземные работы прекратило лишь вмешательство графа Прованского, брата короля. Наконец, Людовик XVI особым указом запретил использовать карьеры ближе чем в одном лье от городской черты без письменного разрешения лейтенанта полиции и запретил подземную добычу гипса. Парижане восприняли эти меры с энтузиазмом.

Больницы и приюты

В главе, посвященной парижской полиции, уже говорилось, что в XVIII в. учреждения, называвшиеся «больницами», зачастую бывали и местами заключения. К примеру, знаменитая Общая больница (Опиталь женераль) представляла собой комплекс специализированных тюрем, хотя оказывала и медицинскую помощь. Больницами именовались также различные приюты — для вдов, сирот, слепых, умалишенных, эпилептиков, увечных солдат и др. В таких учреждениях временные пациенты, получавшие медицинскую помощь, соседствовали с постоянными обитателями. Самым старым и самым большим городским лечебным заведением была больница Отель-Дьё (больницы с таким же названием существовали и в других городах Франции). Она принимала всех, кто нуждался в помощи врачей, за исключением разве что неизлечимо больных и людей, страдающих венерическими заболеваниями. Кроме нее в столице действовали больницы Шарите, Санте, Сент-Катрин, Сен-Лазар, Сент-Анн, Кенз-Вен, множество других — приходских и частных — госпиталей и приютов. Перед революцией знаменитый хирург Жак Тенон насчитал в столице 48 больниц.

Больница Отель-Дьё и Малый Шатле. Рисунок Н. Рагне. XVIII в.

Если тюрьмы назывались больницами, не стоит удивляться, что в настоящих больницах условия содержания людей не всегда отличались от тюремных. Правда, Шарите, перестроенная в 1770 г. архитектором Жаком Дени Антуаном, предлагала каждому пациенту отдельную кровать и еженедельное купание. Однако попасть туда можно было только по особой рекомендации. В большинстве больниц царила невероятная скученность пациентов и антисанитария. Соседство выздоравливающих с умирающими превращало лечебные заведения в рассадники болезней, что вызывало справедливое негодование горожан. «Милосердие наших больниц — милосердие жестокое! Роковая помощь, обманчивая и зловещая видимость! Тут смерть во сто раз грустнее и ужаснее той, которая постигла бы бедняка под собственной кровлей, предоставленного самому себе и природе», — писал Мерсье о больнице Отель-Дьё.

В середине столетия власти начали задумываться о реформе больничного дела, однако по-настоящему остро вопрос встал лишь после 1772 г., когда очередной пожар повредил Отель-Дьё. В 1777 г. по указанию правительства Академия наук сформировала специальную «Комиссию по делам больниц» во главе с директором королевского Медицинского общества Жозефом Мари Франсуа де Лассоном. В нее, помимо трех членов Королевского совета и двух представителей духовенства, вошли ученые, обладавшие навыками применения математических расчетов для изучения социальных проблем (такие как Лавуазье, Лаплас и Кондорсе), и несколько известных медиков, в их числе Тенон. Комиссия принялась собирать статистические данные заказывать чертежи, проводить опросы. На основании этих материалов она подготовила сводные таблицы, в которых размеры городов сравнивались с возможностями больниц; численность больных сопоставлялась с численностью медицинского персонала; подсчитывалось число коек; выяснялся объем воздуха и расход воды на каждого пациента. Все эти данные соотносились с главным показателем эффективности лечебных заведений — уровнем смертности в больницах. Таким образом, выяснение медицинских потребностей шло сразу на трех уровнях: на уровне потребностей города в лечебных заведениях; на уровне потребностей больницы в оптимальных условиях для проведения лечения; и наконец, на уровне гигиенических потребностей пациента. И хотя в комиссии не было ни одного архитектора, результатом ее работы стал план строительства больниц для Парижа и разработка норм больничной архитектуры.

Пожар в больнице Отель-Дьё в 1772 г. Рисунок С. Фока

Первый отчет комиссии был посвящен нуждам столицы: ученые пришли к выводу, что Парижу требовалось 4800 больничных коек, то есть четыре лечебных заведения (каждое на 1200 мест), которые следовало расположить в ключевых точках на окраинах города. Второй отчет касался архитектурного типа лечебного заведения: комиссия предложила размещать больницы не в массивных зданиях, как это делалось раньше, а в небольших отдельных павильонах. При этом она руководствовалась тремя важными принципами: необходимостью изолировать больных и предотвратить распространение инфекций (отдельные павильоны, специализированные палаты, индивидуальные кровати); необходимостью обеспечить медицинскому персоналу хороший обзор в палатах (расстановка кроватей перпендикулярно стенам, освобождение проходов между ними); соблюдение принципа достаточности и норм приличия (этому были посвящены расчеты плотности заполнения палат и циркуляции потоков больных). «Лечебная машина», как называл больницу будущего Тенон, представляла собой пространственное решение социальной проблемы, найденное рациональным путем.

Однако дальше отчетов дело не двинулось. Конкретные предложения по генеральной реконструкции больницы Отель-Дьё противоречили друг другу. Одни настаивали на том, чтобы больницу отодвинули от реки и от густонаселенных кварталов — например, на равнину Гренель. Другие предлагали передвинуть ее вниз по течению реки, чтобы Сена уносила миазмы, не ставя под угрозу здоровье парижан. Третьи говорили о том, что ее надо переселить с острова Сите на Лебединый остров. В 1785 г. архитектор Бернар Пойе разработал для нового комплекса проект гигантского здания-ротонды, разделенного на шестнадцать отсеков.

Проект больницы Отель-Дьё в виде ротонды архитектора Б. Пойе. Иллюстрация из «Записки о необходимости перенести и реконструировать парижский Отель-Дьё». 1785 г.

Проект круглой больницы архитектора А. Пети. Иллюстрация из «Записки о наилучших способах строительства госпиталей для больных». 1774 г.

Но время мегаломанских проектов прошло. В противовес больнице Отель-Дьё с ее тремя тысячами коек в 1778–1784 гг. в Париже появились восемь новых частных лечебных заведений, которые были рассчитаны на небольшое число больных (не более 120 человек) и предпочитали называться не больницами, а приютами. Пример подала чета Неккеров, основавшая в старом бенедектинском монастыре первое учреждение такого рода. Следом возникли приюты Сен-Сюльпис, Сент-Андре-дез-Ар, Сен-Жак-дю-О-Па, Вожирар (для венерических больных), Сен-Мерри, Руль и «Королевский дом здоровья» в Монруже. Сюда же можно отнести и заведение аббата л’Эпе для глухонемых, которому Людовик XVI отдал здание, ранее занимаемое целестинцами. Вообще большинство этих приютов разместились именно в стенах бывших религиозных конгрегаций — только Сен-Жак, Руль и Монруж обзавелись новыми, специально построенными для них зданиями.

Трудолюбивая мать. Художник Ж.-Б. С. Шарден. 1740 г.

9. Парижане у себя дома

Всем надо жить — это основной закон существования.

Луи Себастьян Мерсье, «Картины Парижа»

Жилые дома и их обитатели

Каждый, кто собирался строить в Париже собственный дом, должен был испрашивать разрешение городского Бюро финансов, а по завершении строительства — извещать чиновников службы дорожного надзора, чтобы те произвели осмотр постройки и убедились, что она вписывается в общую линию улицы, не загромождает ее и не нарушает предписанных норм. В XVIII столетии городские жилища строились по канонам, установившимся еще в