Измена. Не умирают от любви - Светлана Калинникова

— Мам, — сказал Юрка, когда мы ужинали. — Хочу кое в чем признаться. В общем, ты не сильно заморачивайся насчет юридического факультета и в целом насчет питерского университета, потому что я поступаю на факультет театральной режиссуры и актерского мастерства. Так что впереди у меня: литература, русский язык, собеседование и творческое испытание.

Мой вечный страх за стремительно взрослеющего сына закончился в эту минуту. Перед мной стоял парень, который ни о чем не просил, не ныл, как подросток, а ставил в известность. Смирись, мама.

— А оставить увлечение театральной студией как хобби нельзя? Окончив институт культуры, ты кем будешь? Чем ты будешь заниматься? — не сдавалась я.

— Буду играть на сцене.

К этому времени пришел Туринов.

— Я открою, мама.

— Нет! — я встала из-за стола. — Я сама открою.

Туринов пришел с моими любимыми пирожными, запахом сигарет и отличным настроением, в противоположность моему.

Уклонившись от его поцелуя, я сказала:

— Юра поступает в наш институт культуры на актерский факультет. Вот теперь и не знаю, что сказать.

Туринов подошел к зеркалу, пригладил волосы и спросил:

— Да? Ну и молодец! А что с юридическим факультетом?

— Дядя Саша, ну Питер отпадает сам собой, дай Бог здоровья отцу! А в целом, ну душа не лежит у меня. Я со своим мастером давно уже все оговорил, готовимся вовсю к экзаменам.

Туринов переводил взгляд с Юры на меня и обратно.

— А причина только в том, что ты не можешь поступать в Питер? — уточнил Туринов. — То есть во всем виноват отец, или это твое осознанное решение?

— Мое осознанное решение, — ответил Юрка.

— Господи! — я всплеснула руками. — Я носилась в поисках репетитора, с ума схожу из-за судимости бывшего мужа, которая как пятно на поступлении, а он станет актером! Уму непостижимо!

— Зато он никуда не уедет, — обнял меня Туринов. — Парень останется рядом с мамой.

— Вообще-то я хотел летом подработать, чтобы квартиру снять. С девушкой.

Я не успевала усваивать всю информацию: актерский факультет, подработка, съемная квартира и девушка.

— Чем ты будешь заниматься на актерском факультете? Стихи читать? Сценки из «Ревизора» разыгрывать?

— Представляешь, мама, на творческом задании могут дать самое необычное задание. Например, я буду изображать табуретку. Только это все потом, сначала я познакомлю тебя с девушкой.

Мое образное мышление не выдержало сравнения с табуреткой, я ухватилась за сердце.

— А после института — куда? Только не думай, что тебя ждут в МХТ, «Табакерке» или «Современнике». Там своих гениальных актеров хватает.

— Ну, если все пойдет удачно, если я приглянусь нашим мастерам, останусь в нашем городе. Наш Театр юного зрителя — отличный театр, там сильная труппа.

Когда он стал мыслить такими категориями — «мастера», «сильная труппа»? И я еще упрекала бывшего мужа в том, что отдалился от сына!

Есть люди, которым приходится украшать свою жизнь путешествиями в поисках впечатлений, заполнять ее светскими и не очень мероприятиями, развлечениями, ссорами, бурными примирениями — у меня в этом нет никакой необходимости. Так было и со мной, а я теперь только и мечтаю о спокойной жизни.

Последние полгода это счастье мне недоступно. Только счастье ли это?

[1] Л. Рубальская *** Дорогие друзья, в понедельник нас ждёт эпилог и новая история. Желаю всем успешной пятницы и отличных выходных!

ЭПИЛОГ.

ЭПИЛОГ.

— Я принесла тебе вещи, Вадим.

Короткая стрижка сделала его каким-то стариком. Совсем седой, угрюмый, усталый и похудевший. Где же твоя осанка, Вадим? Откуда эта сутулость? Неужели СИЗО так сломало тебя?

— Спасибо. Мама собрала?

— Да. От меня тоже кое-что есть.

— Да я вроде же все вещи забрал, — усмехнулся беззлобно Ахтырский. — Неужели наколдовала?

— Купила. Колдовать в быту, вроде, моветон.

— Да-да. В ресторане, помнится, когда ты на меня скатерть нахлобучила, а я милостыню выпрашивал — тебя это совсем не беспокоило, — снова улыбнулся бывший муж. — Спасибо большое. За вещи. За то, что пришла.

— Галина Николаевна еще не может прийти к тебе, но обязательно это сделает, как только наберется сил.

— Как она?

— Ходит, но сильно подволакивает правую ногу. Правая рука не работает. Но Николай Сергеевич нанял массажиста, физиотерапевта, с ней много занимаются. Поверь, Вадим, она поправится. Конечно, как прежде уже ничего не будет, но и постельный режим — это уже давно не ее вариант. Не переживай.

— Пусть ко мне не спешит с визитом.

— Я ей передам, Вадим, но материнское сердце беспокоится, и никакие просьбы ему не указ. Скажи мне, что тебе принести в следующий раз?

— Ты еще раз придешь? — Вадим очень удивился.

— К тебе придет Юра.

Ахтырский отвел глаза, склонил голову и помотал ею, будто не верил.

— Я же ему жизнь испортил…

— Я поначалу так же думала, — Вадим внимательно на меня посмотрел. — Твоя будущая судимость перекрывает ему двери во многие структуры, но никак не сказывается на его выборе, на жизни в целом... Юрка у нас с тобой — будущий актер. Вот так вот. Девушка у него появилась постоянная. Хорошая, бойкая, но не наглая. Собираются вместе жить после поступления, подрабатывать хотят.

— Молодец, Юрка! Живет так, как велит ему молодость и сердце. Я же в его возрасте предпочитал идти по проторенной дорожке.

— Когда он сказал, что хочет поступать в институт культуры, мне чуть крышу не сорвало.

— Представляю! — засмеялся Вадим. — Но это увлечение ему от тебя перешло. Я театр терпеть не мог, только из-за тебя ходил и билеты покупал.

Мы замолчали. И я, и Вадим прощались, а я прощала. Его было трудно простить: за измену, за двуличие и предательство, за пренебрежение Юркой. Но сейчас все завершалось.

— Мне жаль, — вырвалось у меня. — Мне жаль, что Вера не выносила ребенка.

— Она и не хотела его. После аварии смирилась, потому что беременность — смягчающее обстоятельство. Рождение ребенка она воспринимала только как отсрочку наказания, — вздохнул Вадим. — Если она и сожалеет, то только о преимуществах, которых лишилась.

— Когда-нибудь она осознает…

— Не хочу о ней говорить, — прервал меня Ахтырский. — Знаешь,