Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

на татар и в битве на Синих Водах[874], ни в завоевании Киевской земли и Подолья. Особенно враждебно[875] он относился к завоеванию Ольгердом Подолья, так как теперь Любарт очутился окруженным со всех сторон или польскими владениями, или владениями братьев, которые не прочь были отхватить у него частицу его богатой земли, как это уже сделали с Кременцом, отданным Юрию Наримунтовичу.

Кейстут. С гравюры XIX в.

В то время как Ольгерд, завоевывая Подолье, боролся с одной ордой татар, другая помогала Любарту и Юрию Бельзскому опустошать польские пределы[876]. В 1366 году прекратилась наконец борьба между императором немецким и королем венгерским, в которой принимал участие и Казимир. Немедленно он отправляется на обоих князей; с ним соединились и Кориатовичи – Юрий и Александр. Прежде всего они подступили к Бельзу; Юрий сдался без борьбы, и страна и город остались целы. Затем один за другим были взяты почти без сопротивления Холм, Владимир, Луцк, Олеско и многие другие города. Вся Волынь попала таким образом в руки Казимира, так как Любарт, не осмеливаясь на решительную битву, отступал все дальше и дальше к востоку. Ольгерд был в это время занят борьбой с орденом. Хотя он и не ладил с Любартом, но усиление Казимира казалось ему слишком опасным, чтобы не забыть семейных раздоров; дело было улажено путем дипломатических переговоров. Любарт получил только то, чем он владел с самого начала[877], т. е. Луцк со всеми тянувшими к нему пригородами: Стожком, Даниловом, Закаменем, Шумском, Острогом, Полонным и Межибожьем. Вся северная часть Волыни – Берестейская земля с городами Брестом, Каменцем, Дрогичином, Мельником и Бельском окончательно была утверждена за Кейстутом; Ольгерд остался по-прежнему владеть Бобрином. Что касается Владимирской земли, то она была поделена на две части: Владимир с округами Городельским, Любомльским, Турийским, Ратненским, Кошерским и Влучимским, а также г. Кременец, Перемышль (?) и Олеско достались королю, другая же часть, именно г. Ветлы, Льбязь, Черный Городок, Камень и Мельница[878] с их округами остались Любарту, но по отношению к ним он становился в зависимые отношения к Казимиру[879]. Кроме того, Казимир получил всю Холмско-Бельзскую землю. В доставшихся частях Волыни он оставил прежних мелких владельцев, а Юрию Бельзскому даже отдал Холм. Во Владимирской земле он посадил Александра Кориатовича, который помогал ему в войне с Любартом и, кроме того, во Владимире оставил своего коменданта[880]. Во всем этом виден тонкий расчет гениального политика: он предпочел назначить Александра правителем Владимирской земли, для того чтобы переход от литовского к польскому владычеству с его новыми уставами и обычаями не показался слишком резким, и он приготовляет новоприобретенную страну к объединению с Польшей посредством ряда постепенных нововведений. Любарт становился в зависимость к Казимиру и должен был помогать ему во всех случаях, кроме тех, когда война будет идти с Литвой, тогда Любарт должен был оставаться нейтральным; в свою очередь Казимир обязался помогать Любарту[881]. Для решения пограничных споров была учреждена особая комиссия из двух судей со стороны Польши – люблинского подкомория Крота и королевского подкомория Рафала и двух – со стороны князей литовских Олизара от Ольгерда и Ивана Мстишинского[882] со стороны Любарта, комиссия судила польских подданных по польским законам, а литовских – по литовским.

Но все это были паллиативы и дела существенно не решали. Уже в 1368 г. Кейстут напал на Пултовск, владения Семовита Мазовецкого, и пограбил его[883], а в 1370 году во время беспорядков, последовавших за смертью Казимира, все плоды его трудов были потеряны для Польши.

Прорисовка печати Александра Кориатовича

В отношении к новоприобретенным землям Казимир поступал как великий политик[884]. Кроме того уже, что он оставил прежних владельцев, мелких князьков, он не теснил религии своих новых подданных, хотя, конечно, католическая пропаганда при нем усилилась; наконец, он старался теснее привязать их к Польше различными привилегиями городам и развитием торговли. Торговля до этого времени подвергалась многим затруднениям; теперь же был устроен главный торговый путь из Торна (Торуня), через Люблин и Берестье к Владимиру[885]. Путь этот был совершенно безопасен и обеспечен от всяких задержек со стороны местных властей и мелких владельцев; такой же путь был устроен и в Венгрию. Налоги, взимавшиеся при переездах через границу, увеличены не были, и иностранные купцы имели по-прежнему право торговать где угодно: «а мыто не примышляти», – говорит Сангушковская грамота, – «но как из века пошло, а по старым дорогам гостем поити куда хочеть, а гостя не приневолити, но куда хочет, туды пойдет»[886]. Мы не имеем никаких сведений о том, были ли даны новоприсоединенным землям какие-нибудь привилегии, но предполагаем, что были даны, как они были даны и Галицкой земле, напр. гг. Львову, Саноку, Решову, Коломне и другим, так как это одно из лучших средств привязать к себе жителей.

Не довольствуясь одними мирными средствами, Казимир старался упрочить владение страной и постройкой новых крепостей. С особенным рвением он принялся за устройство каменных укреплений во Владимире. На одни материалы была отпущена громадная по тому времени сумма денег – 3300 гривен серебра. Строил ее инженер из духовных, какой-то Венцеслав из Тангина. Постройка продолжалась два года и все-таки не была окончена[887]: ее прервала смерть Казимира. С его смертью Польша потеряла и все его приобретения. Любарт, Кейстут и Юрий Бельзский воспользовались временем бескоролевья и осадили Владимир, где начальствовал комендант, назначенный Казимиром, Petrassius Thurskij. Александра Кориатовича не было; он уехал на похороны Казимира в Краков. Положение Петраша было весьма шатко и неопределенно, так как со смертью Казимира необходимо было ожидать смут и усобиц между наследником престола Людовиком Венгерским и Пястовичами – Казимиром Штеттинским, Владиславом Опольским и Семовитом Мазовецким. Кроме того, владимирцы не сочувствовали полякам. Сообразив все это, Петраш, человек к тому же, как видно, не особенно решительный, сдал город Любарту, выговорив гарнизону свободный проход со всем имуществом. Завладев городом, Любарт прежде всего разрушил новоустроенную Казимиром крепость[888] – поступок довольно странный, объяснимый разве желанием стереть даже память об обладании городом поляками. Взамен того он возобновил старую деревянную крепость; оставив здесь значительный гарнизон (так как у Александра Кориатовича тоже была своя партия, и нужно было опасаться, чтобы они не сдали ему город, в случае если он возвратится), князья бросились в Польшу и опустошили Люблинскую и