Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

Борьба за Галицко-Волынское наследство при Казимире была делом одного короля. Она была так продолжительна и малоуспешна именно потому, что велась почти исключительно силами одного короля, без участия знати и местного духовенства, с которыми Казимир был постоянно в разладе. После смерти Казимира дело его было заброшено, и Любарт в продолжение семи лет спокойно владел всей Владимирской землей. Отношения его к Польше были, конечно, не очень дружественны, хотя прямого разрыва тоже не было.

В 1376 г., неизвестно, вследствие каких причин, может быть, даже просто с целью грабежа, Любарт, Кейстут, Юрий Бельзский, Ягайло и Витовт[890] опустошили Сандомирскую землю до самого города Тарнова, который задержал их и которого взять они не могли. Набег этот отличается особенной нетерпимостью нападавших к жителям и католическому духовенству[891], бывшей следствием, быть может, известия об устройстве епархий католических в Южной Руси. Как долго продолжался этот набег[892], мы точно не знаем, но он прошел очень благополучно для нападающих благодаря безалаберности правления королевы Елизаветы (Людовик жил в Венгрии), страна была совершенно не приготовлена к какому бы то ни было отпору, и князья литовские нигде во всей опустошенной ими стране не встретили серьезного сопротивления.

Этот набег обратил, наконец, внимание польского правительства на положение дел в Южной Руси. Вспомнили походы Казимира и его завоевания, и Людовик начал собирать войско; он обратился с воззванием о помощи к высшему польскому духовенству и получил ее в изобилии[893]. В 1377 году назначен был сбор польским и венгерским войскам в Сандомире. Здесь они разделились на два отряда; первый, под предводительством самого короля, осадил Юрия в Бельзе, а второй, заключавший в себе ополчения Краковской, Сандомирской и Серадзьской земель, под командой воеводы Судивоя из Шубина, взял г. Холм, Грабовец, Городло и Всеволож и, наконец, соединился с первым под стенами Бельза[894]. Бельз был одной из самых сильных крепостей Волыни, и Юрий оборонялся до последней крайности, зная, что теперь для него после двукратной измены ничего хорошего не предстоит. Осада затянулась. Поляки и венгры в лагере перессорились, а в это время подошел на выручку Юрию Кейстут, завязались переговоры; положение Людовика оказалось теперь настолько дурно, что он принужден был согласиться на невыгодные для себя условия: Волынь по-прежнему осталась за Любартом, а Холмско-Бельзская земля стала в ленные отношения к Польше, хотя Людовик принужден был оставить здесь Юрия, которого современники считали виновником борьбы («auctor hujus sceleris»), и, кроме того, отдать ему еще Любачов и 100 гривен ежегодного дохода с соляных копей в Бохне[895].

Есть указания, что Юрий еще два раза делал набеги на Галицкую землю, но каждый раз получал отпор[896]. Нет никакой возможности определить, участвовал ли Любарт в бесконечной борьбе братьев с орденом. Все источники этого времени указывают на присутствие русских в литовском войске, но откуда они были – неизвестно; имени Любарта тоже нет в числе князей, боровшихся с орденом, так что мы имеем полную возможность предполагать, что эти русские войска были из Полоцкой, Берестейской и т. д. земель, принадлежавших тем князьям, об участии которых мы имеем указания в источниках.

Ягайло. С портрета М. Годлевского, 1863 г.

Точно так же неизвестно, какое положение занимал Любарт в борьбе между Ягайло и Кейстутом. Ни в одном из источников этого времени нет ни малейшего намека на его участие, ни в одном акте, заключенном борющимися сторонами, нет его подписи. Кажется, он вполне изолировался от всякого участия в делах старших братьев. Все его внимание было обращено на запад, на возвращение той части Волыни, которая оставалась еще за Польшей и в которой правил в это время Владислав Опольский[897], управлявший и Галичиной.

Но еще при жизни короля Людовика[898] Владислав отказался от Галицкой земли и получил взамен земли Добрыньскую, Быдгощскую и нек. др. Причина такого, с первого взгляда невыгодного, обмена была очень проста: Владислава не любили в стране, он не имел в Галицкой земле прочной опоры и держался там только поддержкой Людовика. Нелюбовь к нему народа коренилась, с одной стороны, в ненависти к чужеземному владычеству и в тех притеснениях коренному населению, которые необходимо сопровождают всякое чужеземное владычество, а с другой стороны, и в том давлении религиозном, которое, без сомнения, тоже имело место при князе – ревностном католике. Недаром же в это время были учреждены католические кафедры в Галиче, Перемышле, Холме и Владимире. Владислав, таким образом, имел опору только в одном Людовике. Между тем Людовик не имел сыновей; после его смерти должны были начаться смуты, и Владислав легко мог потерять Галицкую землю, которой и так постоянно угрожали князья литовские. Таким образом, этот обмен был шагом, глубоко обдуманным; все задолго было предусмотрено и рассчитано Владиславом.

Людовик послал приказание занять венгерскими гарнизонами крепости Галицкой земли и Волыни, которые прежде охранялись польскими войсками Владислава Опольского, именно Кременец, Снятин, Олеско, Лопатин, Рогатынь, Перемышль, Ярославль, Городок, Теребовль, Галич и Львов.

Гарнизоны состояли из венгров и отчасти из силезцев[899], которые не ушли с Владиславом, а предпочли остаться на новой родине.

Людовик старался привязать к себе города: так, в 1379 году он подтвердил Львову весьма важные торговые привилегии, данные ему еще Казимиром Великим и Елизаветой. Но в то же время он назначал комендантами городов исключительно одних поляков и венгерцев и, кроме того, в видах теснейшего слияния страны с Польшей и Венгрией, он роздал массу сел и даже городов во владение различным выходцам оттуда[900]. Где он роздал эти поместья, в Галицкой земле или же на своей части Волыни, определить не беремся.

В 1382 году умер король Людовик; сыновей у него не было, и старшая дочь Мария, которая прежде была признана королевой польской, заняла теперь венгерский престол. Польский престол после долгих переговоров достался младшей дочери, Ядвиге, так как поляки требовали, чтобы их королева жила в Польше, а не в Венгрии. Отказавшись от Польши, Мария вовсе не думала отказываться от Галицкой земли и прилежащей части Волыни. С другой стороны, необходимо было ожидать, что поляки не уступят без борьбы страны, которою их великий король овладел «non sine magnis laboribus et expensis ac effusione sanguinis Polonorum»[901]. Воеводы, оставленные