Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

Ты поднимаешься по винтовой лестнице, выходишь на залитую вечерним осенним солнцем веранду, и дыхание перехватывает — так хороша и необычна Вена там, вдали, так странно видеть ее за горизонтом виноградных полей. Она будто бы лежит у тебя в ладонях, и ты угадываешь: вот это телевизионная башня, вот тут причудливая хундертвассеровская труба мусорки, а вот тут должен быть центр. Но центра-то и не видно, он слишком тесен и душен для этих просторов.

Один из винных подвалов в Штаммерсдорфе

Вельшрислинг пахнет травой, осенними яблоками и абрикосами, грюнер вельтлинер отдает черным перцем, траминер — розовыми лепестками и восточными пряностями, цвайгельт рубиновый, блауэр бургундер густой, как масло, и почти лакрично-черный. А шильхер — всё вместе: красное и белое, терпкое и легкое, как вздох, утоляющее жажду и острое. Весь из противоречий. Кажется, что должен быть сладким, потому что в его запахе — черная смородина и «Изабелла», медовый крыжовник и лайм, земляника и листья крапивы, цветущая бузина и спелая малина. А он вдруг обжигает горло, как лучший брют.

«Мне налили розового уксуса, который они тут называют шильхером», — записал папа Пий Шестой после ужина в монастыре францисканцев в Мария-Ланковиц. Наверное, он был не в духе — пока папа в феврале 1782-го ехал из Италии в Вену, на переговоры к Иосифу Второму, сутками шел мокрый снег и всё как-то не ладилось. Или просто с тех пор, как его не оценил Пий Шестой, шильхер стал тоньше и аристократичнее.

Строго говоря, это — красное вино, его делают из винограда сорта «блауэр вильдбахер», растущего на склонах древних вулканов, но даже в винных картах ресторанов шильхер кочует из раздела в раздел, словно и тем, кто в этом разбирается, трудно определиться. Потому что он как хамелеон: то персиково-розовый, а иногда и совсем белый, то темный, насыщенно-алый, густо-вишневый. Шильхером его называют с шестнадцатого века: в 1582 году органист Шотландского монастыря в Вене Иоганн Раш в своей книге по виноградарству и виноделию, первой на немецком языке, обозначил его как «шиллер» — «переливающийся», «мерцающий», «искрящийся».

Чтобы выпить бокал вина в нетуристическом месте, вроде кабачка «У Кристл», нужно обязательно знать винериш, венский диалект. Хотя бы немного. Чтобы заказать все эти Achterl («восьмушечка» — одна восьмая литра; венцы любят уменьшительно-ласкательное в гастрономии) и Vierterl («четвертушечка»). Винериш — это дикая смесь средневекового венского воровского жаргона, иврита, немецкого, венгерского, итальянского и чешского языков. Грубый, ироничный, очень точный и емкий. Протяжный и акающий, как московский говор. Густой, словно настоявшееся вино.

Венские виноградники

Вечереет; Вена внизу, под ногами, вспыхивает огнями, а виноградники становятся дымчатыми. Четыре часа — а кажется, мы тут только час, и не верится, что уже почти полночь.

Обратно идем уже совсем в темноте — и еще больше кажется, что это вовсе не Вена.

Штаммерсдорф вымер — и только редкие окна мерцают призрачным синим телевизионным светом. Черная кошка задумчиво сидит под белоснежными, словно вырубленными из куска сахара фигурами святых.

Скоро от лета и воспоминаний не останется, будут только рыжие аллеи, дожди и ноябрьские туманы, свет в вечерних окнах, красная капуста в карамельном соку, поджаренный бок гуся в день святого Мартина и предчувствие Рождества. Когда золотая осень уйдет на целый год и первый морозец прихватит землю на виноградных холмах, венец снова будет ждать.

Потому что он знает, что скоро появится Eiswein этого года. От начала и до конца айсвайн, или «ледяное вино», — ритуал, миф, таинство. Виноград для его изготовления собирают вручную, первыми морозными ночами, когда температура опускается ниже минус семи градусов. Из срезанных ягод тут же давят драгоценный сок, который закупоривают в небольшие бутылочки. «Ледяное вино» — прохладно-сладкое, янтарное, словно слеза ангела, — завершает год. Десертом, как и принято в венской кухне.

17• Глава

Венские красные фонари

Император Иосиф Второй однажды, морща габсбургский нос, обронил: «Если над Веной раскинуть огромный платок, то всё, что окажется внутри, — окажется борделем для привилегированных».

Великий австрийский император-реформатор знал, о чем говорил, — мужчины из императорского семейства издавна были благодарными клиентами в венских кварталах красных фонарей. А жизнь в отблеске красных фонарей была веками такой же венской, как и знаменитый кофе.

На сегодняшней Михаэлерплац, где царствует помпезный въезд в Хофбург, ничего не напоминает о том, каким это место было еще всего лишь пару сотен лет назад. И ничего — ни одного кирпича — не осталось от одного из самых знаменитых и любимых венцами театров. Больше века назад здесь слева, сливаясь с императорским дворцом, стояло здание хофбургского театра. А рядом — в строжайшей тайне — жила труппа 12–14-летних «балерин», которых ни один любитель театра никогда не видел на сцене. Девочек держали как животных — для сексуальных утех знати. Это были развлечения для состоятельных господ. Чуть дальше, стоит выйти с Кольмаркта на Грабен, под зеленые фонари в югендстиле, — и мы на бывшем рабочем месте «нимф Грабена», как называли раньше венских проституток. Девушки легкого поведения исчезли из центра Вены лишь в 1964 году, с изданием закона, заново регулировавшего проституцию. Теперь они работают на венском Гюртеле и кое-где в окраинных районах, не смущая туристов и приезжих. Венский центр теперь причесанный и чинный — и от нимф с Грабена тут совершенно ничего не осталось. Как и от всей инфраструктуры «кварталов греха» — вроде знаменитых когда-то ресторанчиков, куда то и дело наведывались венские дамы легкого поведения.

Иероним Лёшенколь. «Вечерняя прогулка по Грабену». 1784

Проституток, прогуливающихся по вечерам вдоль Грабена, называли «нимфами Грабена» (Grabennymphen). С конца XVII века проституция в Вене была запрещена, девушки скрывали свою профессию и наряжались как дамы из общества.

В прежние века проституция и ресторанное дело в Вене были тесно связаны: проститутки работали вместе с владельцами местных кабачков, которые зачастую были бывшими солдатами. Такой вот гешефт: девушки в желтых шапочках заманивали клиентов в кабачок, где тем подносилось вино, а затем исчезали с ними в нумерах, обставленных бедно и практично: постель, стул и гвоздь на стене, куда проститутки вешали турнюры, набитые конскими волосами. Такие турнюры стоили немало, и без них было не обойтись, если хочешь привлечь мужчину, поэтому их берегли как