Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

Теперь дальше, на Наглергассе. Сейчас тут живут состоятельные венцы, а раньше — по причуде истории — элитные проститутки. На заработки они пожаловаться не могли: если во времена барокко зажиточный государственный чиновник получал в год около 800 гульденов, то такая дама — все 2000.

На площади Ам Хоф долгое время перед придворными скачками девушки легкого поведения или же желающие стать таковыми устраивали свои скачки — бежали наперегонки стометровку. Из одежды — лишь головной убор, чтобы клиент сразу видел, что покупает. Потом «скачки» в таком виде запретили и велели девушкам надевать платья. Но и тут они выкрутились бежали, задрав юбки и обнажив всё, что нужно. А рядом крестьяне продавали козье молоко — считалось, что оно улучшает потенцию.

Недалеко от Хоэ Маркт в Средневековье и чуть позже находился дом венского палача, одной из его обязанностей было взимание налога с проституток. Он знал всех дам легкого поведения в лицо, и горе той, которую он застанет в неположенное время в неположенном месте! Ее притаскивали в дом к палачу, обривали голову, пытали и выкидывали из города.

Но вообще девушкам жилось в австрийской столице очень неплохо. Они зарабатывали хорошо и зачастую пользовались большими свободами, чем императорские крестьяне. Если клиент отказывался платить, девушки могли пожаловаться императору, и тогда палач запирал неплательщика в огромной клетке перед своим домом — на потеху всему городу — до тех пор, пока его жена и дети не выкупали его.

Насколько проституция пронизывала обыденную жизнь столицы, можно увидеть на простом примере: знаменитый книгопечатник Гутенберг написал целую книгу, посвященную «нимфам Грабена», где советовал девушкам, как лучше привлечь клиентов.

В пятнадцатом и шестнадцатом веках в Вене переживают период неслыханного взлета общественные бани. Но вовсе не из-за того, что венцы так любили чистоту, а совсем наоборот. В банях перевязывали раны, стригли волосы и ногти, ужинали, слушали музыку. А главное — предавались сексуальным утехам. Женщины и мужчины в костюмах Адама и Евы часами совокуплялись в огромных деревянных ваннах. Хорошенькие обнаженные банщицы делали посетителям эротический массаж и всегда были к услугам, если им хотелось продолжения. Конец венскому сексуальному разгулу положило лишь стремительное распространение сифилиса в шестнадцатом веке — несмотря на сопротивление населения, бани закрыли.

По Европе проститутки тысячами ездили на коронации, церковные соборы и имперские сеймы. Лишь во время проведения Констанцского собора работали более полутора тысяч девушек. Но Вена пошла дальше. Когда император Священной Римской империи Сигизмунд Первый Люксембург в 1435 году посетил город, работницам борделей выдали новые наряды — из бархата. А чешского короля из династии Габсбургов Ладислава Погробека — по высочайшему распоряжению, ни больше ни меньше, — встречали специально собранные проститутки. Причем «срамной налог», который платили тогда дамы легкого поведения, взял на себя на это время город.

То, как причудливо в этом городе смешивались порок и добродетель, завораживает. Из налогов, взимаемых с борделей, нередко финансировались женские монастыри. Некоторые монастыри уподоблялись борделям — как, например, женский монастырь святого Никласа: жизнь в нем была настолько нерелигиозной, что его в конце концов сровняли с землей. Теперь о нем напоминает лишь название улицы — Николаигассе, ее можно найти недалеко от Кровавого переулка. Чуть подальше, на Францисканерплац, когда-то стоял монастырь святой Магдалины. «Монастырь раскаявшихся», как его называли. Сюда принимали постаревших и больных проституток — монастырь становился их последним прибежищем. Тех, кто был тяжело болен, в монастыре лечили — взяв обещание больше никогда не возвращаться к прежнему ремеслу и посвятить себя Богу. Если же потом одну из этих девушек венский палач замечал на улицах Вены — страшного наказания ей было не миновать. Сначала он проверял, не беременна ли провинившаяся, — убивать «невинную душу» никто не собирался. Потом девушку зашивали в льняной мешок и кидали в Дунай.

Правда, отчего бывшие проститутки должны были раскаяться — непонятно, ведь нравы в монастыре строгостью не отличались. Одна из настоятельниц монастыря святой Магдалины, например, сожительствовала со священником и прижила с ним 16 детей. Церковное руководство долго смотрело на это, как водится, сквозь пальцы — пока ушлая парочка не начала распоряжаться церковным имуществом по своему усмотрению. Тогда семью разлучили и разбросали по различным австрийским монастырям. Грешную настоятельницу низвели до простой монахини. Спустя несколько лет она вернулась в родной монастырь и была встречена сестрами как мессия.

Даже сексуальное просвещение мальчиков здесь было всегда неотделимо от церкви. После обряда конфирмации — он происходил, когда ребенку исполнялось 14 лет, и символизировал вступление во взрослую жизнь — мальчиков из состоятельных семей, прямо из собора святого Стефана, папа за ручку отводил в бордель. И только потом — развлекаться в Пратер.

Нет, некоторые из Гасбургов предпринимали отчаянные усилия для того, чтобы как-то ограничить занятие проституцией. Стремление к добродетели питал и сифилис, превратившийся в бич австрийских городов. Поэтому кайзер Максимилиан в конце концов закрывает бордели. А император Фердинанд Второй в 1633 году издает указ «О добродетельном образе жизни», стараясь искоренить проституцию, — по этому указу женщине, попавшейся на торговле телом, отрезали ухо.

Особенно лютовала в борьбе с проституцией Мария Терезия — она не только вернула к жизни Комиссию целомудрия, созданную еще Фердинандом Первым, но и изобрела изощренные наказания для проституток. Если девушка обворовывала клиента или заражала его сифилисом, ей сбривали волосы и секли при всем честном народе, прямо перед церковью. «Неисправимых женщин» посылали на каторжные работы или вместе с преступниками сплавляли на кораблях в румынский Банат — в ссылку.

Неизвестный художник. «Мария Терезия во вдовьем платье». Акварель на слоновой кости. 1770. Австрийская национальная библиотека

Попытки императрицы Марии Терезии обуздать проституцию с помощью Комиссии целомудрия не дали ожидаемых результатов.

Но всё это была борьба с ветряными мельницами. Уже сын Марии Терезии, император Иосиф Второй, регулярно навещает бордели на Шпиттельберге. А к началу девятнадцатого века куртизанки и проститутки снова в почете — перед Венским конгрессом 1814 года состоятельные жители города покидают свои дворцы, граничащие с Хофбургом, освободив их для политиков. Точнее, для их любовниц — к ним уставшие, замученные стрессом бедные участники конгресса могут быстренько наведаться прямо от стола переговоров и расслабиться. Самой знаменитой из венских куртизанок того времени была Мария Прайндл — ее прозвали Золототысячником, потому что за время с ней поклонникам приходилось буквально разоряться.

В 1820 году в Вене официально работают уже более