Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

преемником стал Гражданский театр, прежде всего театр оперетты. Здесь давали оперетты Легара, Кальмана и Бенацки, и он был одним из тех театров, что помог Вене стать столицей этого жанра. Фактически здесь начался «серебряный век» венской оперетты. И здесь же начинали Фаркаш и Грюнбаум. Гражданский театр решили снести, несмотря на то что он всё еще использовался для различных представлений.

Снос его обосновали элегантно: мол, в центре Вены и так достаточно театров — зачем нужны лишние?

Венский Театр Карла во втором районе на Пратерштрассе снесли в 1951 году вместе с рядом стоящими домами, которые, к слову сказать, в сносе не нуждались. Это было самое ценное с архитектурной и исторической точек зрения театральное здание, которое уничтожили в Вене. Театр построили в 1847 году те же архитекторы, что позже работали над зданием Венской государственной оперы, — Сиккардсбург и ван дер Нюлль, а для того, чтобы создать украшения на фасаде, привлекли лучших в то время — например, Ханса Гассера, он позже тоже приложит руку к зданию Венской оперы. Это был легендарный театр — в пятидесятые годы девятнадцатого века им руководил Иоганн Нестрой, гениальный австрийский драматург. Многие пьесы, вошедшие в золотой фонд драматургии, писались специально для этой сцены.

В тридцатые годы двадцатого века театр закрылся. После Второй мировой войны его просто не стали реставрировать, а подождали до пятидесятых годов, чтобы снести и построить на его месте уродливую многоэтажную башню.

Но есть в Вене и театральные истории с более-менее счастливым концом.

Здание Бульварного театра в первом районе на Аннагассе построили практически под землей, на месте древнего монастыря святой Анны, — в 1894 году архитекторы Фердинанд Фельнер и Герман Хельмер создали здесь многоэтажное помещение для театра-ревю. Звездами этого театра были Ханс Мозер и Фриц Грюнбаум, а после Второй мировой тут открыли джазовый клуб. Потом о театре надолго забыли, помещение пришло в запустение, и когда подвал решили арендовать для своего магазина владельцы фирмы Art&Style, торгующей обувью, то обнаружили полуразрушенный исчезнувший театр эпохи модерна. Три года они реставрировали его при поддержке правительства Вены. Огромный зал на 2500 человек, оркестровая яма, роскошный интерьер в югендстиле — сохранились фрагменты лож, роспись колонн и обои работы члена «Венских мастерских» Отто Прутшера; интерьеры бывшего Бульварного театра можно увидеть, просто придя в магазин около Кернтнерштрассе или записавшись на экскурсии, которые иногда проводят владельцы.

Лестница в венском Бургтеатре

• Глава последняя

«Венский финал»

У истории такое чувство юмора, что позавидует любой. Иначе как объяснить то, что Вена, да и вся Дунайская монархия, стала сначала прообразом СССР, а потом и ЕС?

А было дело так. В начале двадцатого века, году этак в 1913-м, встретились в Вене, сами того не подозревая, три будущих европейских диктатора, которые определили судьбу почти всего мира на целый век.

Вена сквозь стекло времени

Совсем рядом от императорского парка Шёнбрунн жил Иосиф Сталин. Он поселился у своих приятелей Трояновских на Шёнбруннершлоссштрассе. Этот дом можно найти и сегодня по памятной доске с профилем генералиссимуса. Александр Трояновский — бывший аристократ и офицер, горячий поклонник марксизма — финансирует газету «Просвещение» и приглашает Сталина пожить у него, чтобы в тишине и спокойствии написать работу «Марксизм и национальный вопрос». И для работы о национальном вопросе действительно трудно было найти место лучше, чем столица многонациональной Австро-Венгрии. Потому что где, как не в Вене, — плавильном котле европейских наций — размышлять об этом?

Каждый день Сталин пишет, пытается флиртовать с няней Трояновских, которая, впрочем, отдает предпочтение Бухарину, и часами гуляет по весенней Вене: он прибыл сюда в январе, когда город был покрыт снегом, а теперь всюду цветут желтые кусты форзиций, зацветают магнолии, а потом и каштаны.

По улице, на которой расположился дом Трояновских, убеленный сединами Франц Иосиф ежедневно ездит из Шёнбрунна в Хофбург, на работу и обратно. Австро-Венгрия уже стремительно движется к закату, и династия Габсбургов доживает свои последние годы. Но несмотря на это, императорский выезд всегда необыкновенно помпезен. Монарх едет в позолоченном экипаже в сопровождении огромной свиты. Процессия притягивает венцев, и по пути следования Габсбурга постоянно стоит толпа, желающая поглазеть на кайзера.

Сталин присоединяется к этой толпе, смотрит на пышные ливреи охраняющих императора, на монарха, одетого в военную форму, и, наверное, ему всё нравится. Ведь годы спустя он копирует всё это в советских парадах. Блеск и мощь Советов — визуальная и пропагандистская составляющая — были наверняка отблеском вот этих монарших габсбургских выездов. И даже его военная форма кажется калькой с Габсбургской империи, где кайзер, как глава императорской семьи, автоматически становился главой армии. Даже привычка Франца Иосифа везде носить военную форму — и та перекочует позже в Кремль.

В той толпе на Шёнбруннерштрассе — и может быть, даже рядом с Иосифом Джугашвили — стоит еще кое-кто, наблюдая за тем, как древний и седой Франц Иосиф ежедневно ездит в Хофбург и обратно. Приятель Адольфа Гитлера Кубичек вспоминал потом: «Мы частенько стояли и смотрели, как старый кайзер едет в своей карете от Шёнбрунна в Хофбург». Не прошло имперское великолепие и мимо Иосипа Броза Тито, который как раз в это время работает в Вене механиком.

Чем теплее становится, тем чаще Сталин выходит гулять в дворцовый парк. Не подозревая, что в это же самое время тут гуляет и Гитлер, который тоже очень любит это место. Кто-то из австрийских историков шутил: возможно, так близки, как во время этих прогулок по аллеям Шёнбрунна, будущие диктаторы позже никогда и не были.

Но императорская процессия — не единственное, что Сталин увез из Вены с собой. Тогдашний город, населенный народами со всех концов Дунайской монархии, наверняка повлиял на сталинский «национальный вопрос». Вот как описывают старую Вену современники:

«…Каждая нация носит свой собственный костюм. Иногда кажется, что ты попал в Вавилон: вокруг слышен иврит, греческий, латынь, немецкий, французский, турецкий, испанский, богемский, словенский, нидерландский, арабский, хорватский, сербский, польский и так далее. Каждый иностранец чувствует себя в Вене как дома».

Трогательные разноцветные картинки, где разные народности, населяющие монархию, были представлены в национальных костюмах, — часть венской картины мира, а национальный костюм и язык — часть концепции Австро-Венгерской монархии. Когда смотришь австрийские открытки и плакаты того времени, кажется, что немного перепутал страны и всё это — о Советском Союзе первых лет. А когда читаешь про