Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

20 тысяч проституток — на 260 224 человека населения. Но на самом деле их было намного больше. Во время правления Франца Иосифа Вена не только разбухала как на дрожжах, привлекая люд со всей империи, она стала мировым центром по торговле людьми — большая часть женщин (зачастую это были девочки восьми-девяти лет), переправляемых насильно в бордели арабских стран и государств американского континента, начинали свой путь именно в Вене.

Публичные дома для клиентов разного уровня достатка сотрудничали не только с тайной полицией, они поставляли важную информацию придворным. Например, публичный дом сводницы фрау Вольф был настоящим центром европейской политики — в одном из писем наследный принц Рудольф слово в слово воспроизводит то, что говорил об Австрии будущий немецкий кайзер Вильгельм любовнице. В подпитии, разумеется. Рудольф ссужал Вильгельма деньгами, дабы тот смог оплатить услуги дорогих путан, — ну и знал всё или почти всё про немецкого кайзера.

Мицци Каспар — любовница Рудольфа, элитная проститутка из «девочек» фрау Вольф — была известна всей аристократической Вене, и дамы света завидовали ей. Стефания — жена Рудольфа — исходила желчью, воспринимая Мицци как свою соперницу, язвительно называла штирийку «главной кокоткой Вены».

Мицци Каспар — субретка, как в Австро-Венгрии называли элитных проституток. Многолетняя и самая известная из многочисленных возлюбленных кронпринца Австро-Венгрии Рудольфа

Если пройтись по переулку Клееблаттгассе в венском центре и остановиться около дома номер 5, окажешься в эпицентре венского порока времен империи. Еще недавно по этому адресу работал ресторанчик с говорящим названием Seitensprung («Интрижка»). Почти до Второй мировой войны тут находились «банные предприятия», ничего общего не имеющие с гигиеной тела. В огромных деревянных кадках мужчины развлекались с проститутками — или же удалялись в отдельные комнаты. Медицина той эпохи была на стороне мужчин — считалось, что «телесные соки» должны постоянно находиться в движении, а то и до смерти недалеко. Поэтому из городской казны раз в месяц гражданам оплачивалось посещение такой «бани». Бани приносили огромную выручку — и эпидемии, ибо вода из деревянных чанов после каждого посетителя не выливалась, туда просто-напросто подливали теплую. Со временем и тут победила кастовость: в годы Второй мировой официальный вход в Seitensprung разрешалось использовать только офицерам, а простым людям приходилось довольствоваться черным входом.

После Первой мировой войны в городские проститутки подались женщины и из среднего класса, окончательно подтвердив, что в Вене это — призвание. Не прошло и трех лет после войны — и уже 20 процентов всех девушек легкого поведения составили дочери состоятельных семей. Согласно статистике так называемого Учреждения нравов при венской полицейской дирекции, в 1920 году среди 3272 задержанных по разным случаям проституток оказалось 377 чиновниц, 14 зубных техников и помощниц зубных врачей, 8 офицерских жен, 571 женщина из семей среднего класса, 255 служащих и 446 домработниц. А еще — несовершеннолетние дочери преуспевающего зубного врача, полкового, верховного финансового советника и члена городского совета…

18• Глава

Вся Вена — театр

Каждый вечер с сентября по июнь Вена переживает это снова и снова: когда на город опускаются сумерки, здания театров зажигаются сотнями огней. Они светятся, словно огромные елочные игрушки, разгоняют вечернюю тьму, которая в Вене почти чернильная, густая. К театрам со всех сторон стекаются нарядно одетые старики и только-только успевшие добежать из офисов клерки.

Театр в Вене — это всегда праздник, потому что этот город вот уже несколько столетий — квинтэссенция театра. Вена — это вечная сцена. Для венца в спектакль превращается всё — так повелось когда-то и таким оно и остается. Когда-то, в эпоху барокко, здесь даже на самые крупные сражения высылали пригласительные билеты, и зрители рассаживались на безопасном расстоянии от места битвы, чтобы не пропустить ничего. Устраивали шоу из любых похорон. Теперь же торжество театра и сцены венец празднует на спектаклях — но уж это-то по-настоящему. Почти в каждой действительно венской семье «с корнями» каждый год покупается абонемент в любимый театр. Если финансы позволяют.

Горит огнями и багряными шарами огромная рождественская елка в фойе, на столиках приготовлено шампанское для антракта, оно ждет зрителей, которые вот-вот выйдут после первого акта. Шампанское заказывают перед спектаклем, запоминая место в фойе, где его поставят, — во многих театрах нет никаких именных табличек или номеров, каждый сам «узнает» свои бокалы и не покушается на чужие. Так было десятки лет назад, и таким оно остается и сегодня. Подмигивают с потолка барочные лица, лепнина струится по стенам: венский театр — это стабильность в нестабильном мире.

В венских театрах до сих пор царит иерархия и кастовость. И каждый венец знает, куда и зачем он идет в этот вечер. Бургтеатр — для состоятельных любителей театральных экспериментов. Фолькстеатр — «народный театр», — оправдывал свое название, попроще и репертуаром, и публикой. Театр ин дер Йозефштадт в восьмом районе — заповедник состоятельных горожан «с традициями». Тут царит венский бюргерский снобизм — его ощущаешь кожей. Особенно если со спектаклем, по мнению публики, что-то не так. В общем-то, так во многих венских театрах, где есть своя публика, которая ходит сюда годами. И венский зритель Театра ин дер Йозефштадт считает, что актеры ему должны. Что, поскольку сюда пить в паузах шампанское за высокими столиками ходили еще папа с мамой семьдесят лет назад, этот театр их. И это обязывает — театр, не зрителя.

Здесь от театра ждут даже не уровня — хотя и его тоже, — а чтобы, скажем, постановка оставалась «в рамках». И если в Бургтеатр идут за экспериментами — обнаженкой, почти порнографическими сценами и неожиданными режиссерскими решениями, то в Йозефштадте всё иначе. Здешняя публика со стажем хочет во всём золотой середины — чтобы не было очень уж смело. Не было очень уж глубоко. Не было очень уж легковесно. В чём-то чтоб было предсказуемо, хотя бы в основном, — как предсказуемо то, что в конце ноября откроются в Вене рождественские базарчики и снова станут разливать пунш.

Театр для венского бюргера старой традиции — это не место, где можно раздвинуть собственные горизонты, нет, это место, где подтверждается стабильность и надежность его маленького мирка.

Венский театр — эмоции, гротеск и традиции

В фойе Венской оперы

Однажды я смотрела «Долгий день уходит в ночь» Юджина О’Нила в Театре ин дер Йозефштадт и впервые в моей венской истории столкнулась с