Мое влечение - Кирра Вейн

— А ты сама хочешь жить с ним на постоянке ? У тебя же общежитие. Твое место отдадут кому-то другому, —спросила я.

— Ну… да, — она замялась. — Я его люблю. Конечно, хочу. Это же нормально — хотеть жить с тем, кого любишь?

Я кивнула, хотя всё кричало внутри меня. Нормально, если ты выбираешь это сама. А не если тебя подводят к этому выбору, отрезая все пути назад.

Мы допили кофе и вышли на улицу. Москва встречала нас тёплым августовским вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Уличные музыканты играли что-то джазовое, люди сидели на лавочках, и в воздухе витало то особенное ощущение, которое бывает только в конце лета, когда всё кажется возможным.

— Приходи к нам в гости, Юль, — вдруг сказала Анька, когда мы остановились посмотреть на уличного художника, рисующего портреты. — Бери с собой Руслана. Посидим, поговорим, выпьем. Я приготовлю что-нибудь вкусное. Семён тоже будет.

Я усмехнулась не предложению.

— Он не пойдёт, Ань. Ты же знаешь.

— Почему? — она нахмурилась, поворачиваясь ко мне. — В Сочи же ездили. А теперь что?

— Сочи — это Сочи, — я пожала плечами, и на душе становилось горько. — Мы не в тех отношениях, чтобы он ходил со мной в гости к подругам. Он не такой парень. Точнее, мужчина.

— Мужчина, — передразнила Анька. — Секс всё так же хорош с этим старичком? — засмеялась, с озорными огоньками во взгляде. — Или он уже начал сдавать?

— Он не старик! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — И секс у нас… ну… очень страстный. Очень. Но он не любит все эти посиделки. Он человек закрытый.

— А ты? — она посмотрела на меня. — Тебе нравится быть с закрытым человеком? Ты же всегда хотела отношений, где ты — открыта, где тебя любят, где вы строите планы. А тут что? Ничего?

— Я сама не знаю, — честно ответила я, и поднималась волна тоски. — Но что-то в нём есть. Он держит меня… по-своему. Цепляет по-мужски. Так, что я готова ждать. И принимать. Даже если это сложно.

Мы замолчали, глядя на закат. Но тишину разорвал звонок её телефона — резкий, требовательный. Анька вздрогнула, и её лицо мгновенно изменилось. Она посмотрела на экран с тревогой.

— Алло? — сказала она в трубку, голос стал тише, будто она боялась говорить громко. — Да, Сем… Да, я в центре, гуляю с Юлей… Нет, я не знаю, когда буду… Ну, я же сказала, что мы с подругой… Да, я понимаю, но…

Я слышала его голос. Он доносился из трубки — громкий, с раздражающими нотками. Я не могла разобрать слов, но интонация была такой же, как в тот вечер, когда она убегала от меня в такси. Агрессивной и не терпящей возражений.

— Ну хорошо, — сказала Анька, и я увидела, как её плечи опускаются. — Я сейчас вызову такси. Да, скоро буду.

Она сбросила вызов и повернулась ко мне. Её лицо было бледным, глаза влажными.

— Юлечка, мне снова нужно бежать, — голос её дрожал. — Но ты помнишь, я жду тебя в гости! Приходи, пожалуйста. Мы посидим, поговорим. Хоть немного.

— Ань, — я взяла её за руку и сжала её пальцы. — Ты уверена, что тебе нужно ехать? Ты можешь остаться. Мы можем пойти к тебе. Можем просто погулять ещё. Необязательно бежать, когда он звонит. Это же твоя жизнь.

— Нет-нет, — она выдернула руку и начала быстро искать такси в приложении. — Он ждёт. Он обидится. Ты же знаешь, какой он. Я лучше поеду. Он сказал, что я должна быть дома. Что он хочет видеть меня у себя. Что он скучает.

— А ты не скучаешь по себе? — вырвалось у меня.

Она молчала. Такси уже подъезжало, и она смотрела в сторону, на приближающуюся машину.

— Приходи, Юль, — сказала она, садясь в машину. — Пожалуйста.

Я стояла на тротуаре и смотрела, как такси исчезает за поворотом.

Шла по вечерней Москве, и думала о том, что мы обе не знаем, как выбраться. Но, возможно, в этом и есть ответ. Мы не знаем, как выбраться поодиночке. А вместе — может быть, сможем.

Я улыбнулась этой мысли и ускорила шаг. Завтра будет новый день. И я позвоню ей. И буду звонить, пока она меня не услышит.

Глава 41

Сегодня должен приехать Руслан. Попрощаться. Завтра он уезжает в командировку...

Я ждала этого дня с таким напряжением, с каким, наверное, ждут удара — ты знаешь, что он случится, ты готовишься, ты даже вроде бы готова. Но когда он наступает, всё равно шандарахнет так, что в глазах потемнеет. Я чувствовала это всей кожей, когда просыпалась утром, когда пила кофе, когда резала овощи для ужина. Я готовилась к боли, как к неизбежному.

Я даже ужин приготовила. Всё, как он любит: мясо с овощами, запечённое в духовке. Салат с рукколой и пармезаном. Бутылка красного вина стояла на столе — дорогая, которую я купила специально для этого вечера. Я хотела, чтобы он запомнил этот вечер. Чтобы, уезжая, он знал, что его ждут. Чтобы, даже там, в своей неизвестности, он чувствовал, что есть человек, который ждет.

На часах — 18:59. Руслан должен прийти с минуты на минуту. Внутри всё сжималось от тревоги, что с нами будет.

Стук в дверь.

Я побежала открывать так, будто от скорости зависела моя жизнь. Распахнула дверь и сразу выпалила:

— Привет! — стараясь, чтобы голос звучал весело и непринуждённо. Но я слышала, как он дрожит. Как предательски срывается на фальцет.

Он вошёл.

На щеках у него была густая щетина — он, видимо, не брился вообще. Его глаза —серые, которые я так любила — смотрели куда-то сквозь меня, как будто он уже был не здесь. Он не поцеловал меня в губы, как всегда, при приветствии. Только чмокнул в лоб — быстро, почти небрежно. Будто ставил печать на документе, который ему был неинтересен. В груди неприятно кольнуло. Он всегда целует в губы при встрече. Всегда. Это был наш ритуал. И он нарушил его.

— Я ужин приготовила, — сказала я, стараясь не обращать внимания на