Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

что даже шаги его звучат тоскливо. Гулкое эхо в каменном подвале, запах плесени и молока, ряды сырных голов — и он, наследник древнего рода, который медленно сходит с ума от скуки.

Алексей, чёртов ты сукин сын, — подумал Ярослав. — Надеюсь, тебе там весело. Потому что мне здесь — хоть волком вой.

Они поднялись во двор как раз к полудню.

Зимнее солнце висело низко, заливая крепость холодным белым светом. Дружинники у ворот переминались с ноги на ногу, дыша паром. Где-то за конюшней стучал молот кузнеца.

— Княжич!

Голос стражника заставил его обернуться. Двое дружинников вели через двор молодого, тощего парня в заляпанном грязью тулупе. Лицо его было серое от усталости, а губы синие от холода.

— Гонец, — доложил старший. — Говорит, издалека. С письмом.

Степан и Ярослав переглянулись.

— Ко мне в кабинет, — коротко бросил управляющий. — И вели принести горячего.

Кабинет Степана — небольшая комната с дубовым столом, картами на стенах и вечно горящим камином. Сюда приходили с докладами лазутчики, здесь решались дела, о которых не говорили вслух.

Гонца усадили у огня, сунули в руки кружку с горячим сбитнем. Парень отогревался, стуча зубами о глиняный край, а Степан ждал молча, сложив руки на груди.

Ярослав ждать не умел.

— Откуда?

— Из Вольного Града, господин, — прохрипел гонец сорванным голосом. — Два дня скакал почти без остановок.

— От кого письмо?

Парень полез за пазуху, достал свёрток.

— Велено передать лично в руки. Вам, или Степану Васильевичу, или князю. Кто на месте будет.

Степан взял письмо, сломал печать, развернул. Читал молча, но Ярослав видел, как меняется его лицо. Сначала удивление. Потом облегчение. Наконец усмешка, быстрая и тут же спрятанная.

— Что там?

Степан молча протянул лист.

Почерк был знакомый — ровный, аккуратный, с характерным завитком на заглавных буквах. Ярослав узнал бы его из тысячи.

«Степан, надеюсь, ты или Ярослав еще не продали сыроварню. Мне нужна первая партия твёрдого сыра — сколько есть. И колбасы, той самой. Обоз отправь как можно скорее. Намечается битва, но не та, к которой вы привыкли. Повар.»

Ярослав перечитал дважды. В конце буквы поплыли перед глазами.

Жив. Сукин сын жив.

— Как там? — Ярослав повернулся к гонцу. — Рассказывай. Всё, что знаешь.

Парень отхлебнул сбитня, чуть порозовел.

— Шеф в Слободке обосновался, у Угрюмого. Это окраина, район бедный. Но там сейчас… — он замялся, подбирая слова. — Там всё перевернулось. Шеф трактир под себя подмял «Золотой Гусь» называется. И ещё один строит, побольше.

Ярослав громко, от души расхохотался, запрокинув голову. Степан вздохнул и покачал головой — он-то понимал, что Алексей пошел на риск. Засветился очень сильно. То ли решил больше не прятаться, то ли плюнул на все. С таким характером…

— Трактир! — выдавил Ярослав сквозь смех. — Он открыл трактир! И знать ездит! Конечно! Конечно, чёрт возьми!

Гонец отшатнулся, явно решив, что княжич тронулся умом.

Ярослав этого не заметил. Он смотрел на письмо, на знакомый почерк и слова «намечается битва» — и чувствовал, как скука слетает с плеч.

Алексей жив. Он в деле и снова строит что-то невозможное.

И делает это без него.

Ну уж нет, — подумал Ярослав. — Так не пойдёт.

Ярослав вскочил так резко, что стул отлетел к стене.

— Эге-гей! — заорал он на весь кабинет. — Старый друг! Без меня развлекаешься⁈

Гонец вжался в спинку стула, расплескав сбитень на колени. Степан закрыл глаза и потёр переносицу — жест, который Ярослав видел тысячу раз. Обычно он означал «княжич, вы опять».

— Ну уж нет! — Ярослав метался по кабинету, размахивая письмом. — Столько времени! Так долго я тут гнию! Сыры нюхаю! Отчёты читаю! А он там — битва, говорит! Вкус, говорит!

— Княжич…

— Обоз! — Ярослав ткнул пальцем в Степана. — Собирай обоз! Всё, что есть — сыры, колбасы, всё грузи!

— Я и собирался…

— И я еду с ним!

Степан замолчал, глядя на Ярослава тяжёлым взглядом.

— Княжич, — сказал он медленно, — твой отец…

— Отец поймёт! — Ярослав отмахнулся. — Алексей спас ему жизнь. Спас мне жизнь. Спас всю крепость. Если ему нужна помощь — я поеду. Лично.

— В письме не сказано, что ему нужна помощь. Он просит сыр и колбасу, а не дружину.

— Степан. — Ярослав остановился, повернулся к управляющему. Улыбка никуда не делась, но в глазах появилось что-то твёрдое. — Ты правда думаешь, что я отправлю телегу с едой и останусь здесь? После такой долгой неизвестности? К тому же, он проявил себя, перестал хорониться, а значит дело серьезное.

Степан молчал.

— Он мой друг, — сказал Ярослав тише. — Мой лучший друг. Столько месяцев я не знал, жив он или нет, а теперь знаю. И ты хочешь, чтобы я сидел тут и ждал?

Степан глубоко и обречённо вздохнул. Это был вздох человека, который понимает, что спорить бесполезно.

— Князь тебя не отпустит.

— Отпустит. — Ярослав снова заулыбался. — Это же Алексей. Отец его как сына любит. Сам знаешь.

— Знаю, — пробормотал Степан. — В том-то и беда.

Ярослав хлопнул его по плечу — так, что управляющий покачнулся.

— Готовь обоз! Лучшие сыры, лучшие колбасы — всё, что есть! Я к отцу!

Он рванулся к двери, остановился на пороге, обернулся к гонцу. Парень смотрел на него круглыми глазами, забыв про кружку в руках.

— Как тебя зовут?

— С-стёпка, господин. Стёпка-Ветер.

— Отдыхай, Стёпка. Ешь, пей, спи. Завтра поедешь с нами обратно. Покажешь дорогу.

И выскочил за дверь, едва не сбив с ног проходившего мимо слугу.

Степан смотрел ему вслед и качал головой.

— Его уже не остановить, да? — тихо спросил гонец.

— Его? — Степан хмыкнул. — Их с Алексеем даже вражеское войско не остановило. А ты говоришь — мне.

Он подошёл к окну. Во дворе мелькнула фигура княжича — Ярослав нёсся к княжеским покоям, перепрыгивая через ступеньки.

Как мальчишка, — подумал Степан. — Был как в воду опущенный, а тут — одно письмо, и словно подменили.

Он покачал головой и пошёл отдавать распоряжения. Обоз сам себя не соберёт.

Ярослав влетел в покои отца без стука.

Святозар Соколов сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то писал. Перо замерло на полуслове, когда дверь грохнула о стену.

— Отец! — выпалил Ярослав с порога. — Алексей нашёлся!

Князь медленно и аккуратно отложил перо, как делал всё. Поднял глаза на сына и несколько секунд молча его разглядывал.

— Закрой дверь, — сказал он наконец. — И рассказывай. С начала.

Ярослав захлопнул дверь, подлетел к столу и швырнул на него письмо.

— Гонец прибыл. Алексей в Вольном Граде. Живой, здоровый. Открыл какой-то трактир, к нему знать ездит. И ему нужна помощь.

Святозар взял письмо, прочитал.