Его версия дома - Хантер Грейвс

откровенным декольте! Он же понял, что ты врешь! И он придёт! Не из-за тренера, не из вежливости! Из-за тебя! Потому что ты сыграла дурочку, которая пытается казаться развратной, а сама краснеешь, как школьница!

Она отпустила меня и сделала несколько шагов по аудитории, размахивая руками, будто разгоняя туман моей глупости. — Он ведь мог просто посмеяться и выгнать тебя! Или проигнорировать! Но нет! Он решил поиграть! Тронул тебя! Пообещал прийти! Это не отказ, Джесс! Это... это аванс! Плата за хорошее шоу! Он купил билет на твоё следующее представление!

Я стояла, пытаясь переварить её слова. Стыд, который только что душил меня, начал медленно рассеиваться, уступая место странному, щекочущему нервы пониманию. Она была права. Он не оттолкнул. Не проигнорировал. Он... вступил в контакт. На моих условиях. Пусть и ненадолго.

— Ты думаешь... он просто развлекается? — неуверенно спросила я. Мия остановилась и посмотрела на меня так, будто я только что спросила, мокрый ли снег зимой.

— А вот и нет! Кертис Ричардсон, судя по всему, не тот человек, который тратит время на пустые развлечения. Если он вложил в это своё внимание, свою... эту чёртову, тяжёлую улыбку... значит, ты для него интересна. Не как студентка. Не как тело. А как... вызов. Как новая головоломка, которую хочется разгадать.

— Это тупизм, это пиздец. — но мой же голос прозвучал жалко и беззубо, как у котёнка, который пытается шипеть.

— ¡Ay, por favor! — Мия закатила глаза так, что стали видны одни белки, и схватилась за голову, будто от физической боли от моей тупости. — Ты слышишь себя?! «Тупизм»! Да это же гениально! Он же не какой-нибудь заумный профессор, который будет разгадывать твои хитрые намёки! Он мужик! Опасный, видный мужик со шрамом! И ты пришла к нему вся такая… такая… ¡Dios mío! — она зажмурилась, будто вспоминая что-то блаженное. — Ты была как подарочек в спортивной обёртке! И ты думаешь, он не оценил? Оценил, ещё как!

Она вскочила и забегала по аудитории, жестикулируя так, что чуть не снесла стопку учебников с ближайшей парты.

— Он тронул тебя! За подбородок! Это же не «до свидания, мисс Майер»! Это «привет, интересная штучка»! Это как поставить лайк, только в тысячу раз горячее! — она вдруг остановилась как вкопанная и уставилась на меня, её глаза стали круглыми.

— О БОЖЕ. Джесс. Он же будет на игре. Он будет СМОТРЕТЬ. На тебя. На твою попу в этих чёрных шортах для соревнований! На твои ноги, когда ты будешь прыгать! Он будет видеть, как ты потеешь!

От её слов у меня в животе ёкнуло что-то тёплое и запретное. Я попыталась снова возмутиться:

— Мия, прекрати нести эту…

— НЕТ! — она перебила меня, подбежав вплотную и ткнув пальцем мне в грудь. — Ты сейчас пойдёшь в раздевалку, наденешь эту форму, выйдешь на площадку, и ты БУДЕШЬ ЗНАТЬ, что он где-то там, в толпе, и не сводит с тебя глаз!

— Мия, зачем оно мне нужно?! — выпалила я, яростно дергая молнию на сумке. — Он старше меня почти в два раза! А что потом? Чего я добьюсь?! — голос мой звучал резко, но в нём слышалось не убеждение, а отчаянная попытка заглушить тот самый навязчивый внутренний голос, который шептал: «А что, если?..»

Мия, не обращая внимания на мой всплеск, ловко взгромоздилась на ближайшую парту, свесив ноги. Она смотрела, как я стаскиваю топ и достаю обычную рубашку, и её лицо выражало не сочувствие, а неподдельное, почти антропологическое любопытство.

— О, опять твое «добьюсь»! — передразнила она, растягивая слово. — Всегда тебе нужно чего-то добиваться! — Она склонила голову набок.

— Может тебе надо просто… получить? Удовольствие. Впечатления. Взрыв адреналина в крови, от которого потом трясутся коленки вовсе не от бега...

Я сжала ткань в руке.

— Это инфантилизм. Безответственность.

— Это жизнь, дура! — Мия хлопнула ладонью по столешнице. — Которая проходит мимо, пока ты строишь планы на пять лет вперёд и боишься сделать один шаг в сторону! Он старше? Отлично! Значит, не будет ныть, ревновать к команде и таскаться за тобой хвостом, как щенок. Значит, всё будет чётко, ясно и… — она закатила глаза, изображая блаженство, — …профессионально.

— О, и я представляю! Он же, наверное, даже раздеваться будет методично, как будто операцию планирует… — Мия закатила глаза, изображая томление, но затем её выражение сменилось на заговорщицкое. — Кстати, я тут слышала сплетни. Кажется, он раньше был плотно связан со службой. Не какой-нибудь там офисной, а… Ну, ты поняла.

Я застыла, не в силах пошевелиться. В одной руке — рубашка, другая инстинктивно прикрывала грудь. Я смотрела на неё с ошарашенными, широко раскрытыми глазами, будто она только что объявила, что Кертис Ричардсон — инопланетянин.

— МИЯ!

— ЧТО?! — она развела руками, изображая полную невинность.

— Кошмар, вот что! — голос мой сорвался на визгливый шёпот. — Ты на что намекаешь?! Чтобы я с ним встречаться начала?! Или… или прыгнула к нему в постель?! Ты с ума сошла?!

— Ну, а что такого? — Мия пожала плечами, как будто речь шла о походе в кино. — Ты же взрослая девушка. Он — взрослый мужчина. Очень, очень взрослый, интересный и, судя по всему, с богатым опытом. Разве это плохо? — Она подмигнула. — Может, как раз то, что тебе нужно. Немного… экстрима. Без обязательств. Чтобы встряхнуться.

— Это не экстрим, это самоубийство! Ты сама только что сказала — «связан со службой»! Это же не шутки! Это не какой-нибудь бармен с татуировкой! Это… это…

— Это ахуенно сексуальный мужик! — перебила меня Мия с неподдельным энтузиазмом. — Если бы не ты, я бы сама за ним приударила. Но я уже вижу, как твоя киска течёт по одному только его взгляду!

Я задохнулась от этой откровенной, грубой фразы. Моя подруга никогда не умела выбирать выражения. Жар хлынул мне в лицо таким потоком, что в глазах потемнело.

— Что здесь происходит?

Я инстинктивно повернулась, всё ещё в одних чёртовых шортах.

Мистер Ричардсон.

Я вскрикнула и резко отвернулась, подставив ему голую спину. На заднем фоне Мия издала злобное, сдавленное хихиканье.

Твою. Мать.

Тишина повисла густая, давящая. Я чувствовала его взгляд на своей спине — не жаркий, не похотливый, а холодный, аналитический, будто изучающий новый, неожиданный симптом. Он даже не смутился. В его молчании не было ни капли замешательства. Только это ледяное, всевидящее наблюдение.

Мия, справившись с приступом хихиканья, кусая нижнюю губу, кокетливо промурлыкала:

— Ой, мистер Ричардсон, а за девочками нельзя подглядывать. Особенно когда они… обсуждают важные жизненные вопросы.

Я зажмурилась, желая провалиться сквозь пол. Её «кокетство» звучало настолько фальшиво и