Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Хоть бл* фамилию Василины Васильевны бери. То-то деду моему покойному приятно будет…

Пока размышлял о семейке своей, не дай бог никому такого счастья, прибыло такси, и через пятнадцать минут я уже был дома.

Срочно в душ, собраться как на парад, как раз привезли огромный букет из 1001 розы и корзину с фруктами.

— Егор Андреевич, ваш выход. Вперед, пора получить по морде и ответить за свою тупость и… трусость, — пробормотал себе под нос, паркуясь у дома малышки.

Когда на долгий звонок внутри не проявилось ни звука, понял, что женщина моя не станет лить слезы и жалеть себя. Моя богиня пошла на работу. Охренеть.

Лады, поедем позориться к любимой в офис.

А что?

Вполне закономерно, да и ее коллегам будет что обсудить, кроме дурацких сплетен, авторства Баркевича.

Удивительно, но Василины Васильевны на рабочем месте не оказалось, а когда ее руководство пригласило меня на лестничную клетку: поговорить в стороне от лишних ушей, пошел с радостью. Потому что инфу как-то добывать было нужно: меня малышка заблокировала, телефон «тельника» пока тоже был вне зоны доступа.

Да, пришло мое время изумляться. Начал Аникеев и удивил приятно, а продолжил Брейн и сюрприз его был откровенно так себе.

— Ты столичная скотина, — заявил мне Владимир Анатольевич, зарядив в челюсть.

Пока тряс головой в офгении, получил два раза под дых и словил такую карусель звезд из глаз — фейерверк отдыхает.

— Если ты думаешь, что тебе все можно, то тут конкретно я тебе скажу: не лезь к Василине! Ты испоганил ей настроение, репутацию и повел себя вообще, как говно. Я Баркевичу уже вкатил, когда он пришел трубить, что у нас все замечания в Актах сняты через постель. Но если ты не уймешься, найдется, кому тебя обратно в твою с-с-с… столицу вернуть и на цепь там посадить. Якорную. Понял?

Так я не удивлялся э-э-э давно.

— Я вас понял, а вот вы ситуацией не владеете. Василина Васильевна — моя невеста, и за оскорбления в ее адрес я сам начищу рыло кому угодно. Но мне приятно, что руководство будущей госпожи Власовой настолько за нее переживает.

Что же, удивили мы сегодня друг друга взаимно. Приятно.

— Смотри, Егор Андреевич, репутация — великая вещь, и если ты испортишь ее Васе, я сделаю с твоей то же самое. Не отмоешься, усек?

Шикарное руководство у любимой. А главное, «безобидное».

Ну, да, по морде я получил, угрозы тоже, хотелось бы и информацией разжиться:

— Где Василина? Мы слегка поссорились, так что мне она нужна вот прямо срочно.

— Не знаю, а даже если бы и знал — тебе бы не сказал. Не после того, что с твоей подачи сейчас носится по «Системе». Сначала исправь ситуацию, а потом поговорим.

Рабочий подход.

— Принято, — киваю Владимиру Анатольевичу, потирая ноющую челюсть. Эх, прекрасная дама для рыцаря — дорогое удовольствие. Дерусь за ее честь второй день подряд.

Да, сам натупил, но сам и огреб.

Выйдя из офиса Василины, набрал еще раз ее так называемую охрану.

И вновь удивился.

— Офигенные дамы. Все вообще в этом семействе такие, изумительные. Отец настолько охренел от того, как его Ася провела, что умчался в Воронеж. Уже не встречаться и ухаживать, а сразу жениться, — голос Сергея Иволгина в полной мере отражал его восторг и ужас.

А мне резко поплохело.

Их нет.

Не уследил, упустил. Могло случиться что угодно. А вдруг отец или дядя Боря продолжили рыть? Или мать, не дай бог, конечно.

А из трубки в это время все поступала важная информация:

— Нет, девочек там нет. Где они сейчас — неясно. Сама Ася фыркает, но не психует. Так что ждём их у неё со дня на день.

Дышал с трудом. Старался уговорить себя, что все не так страшно, как мне мерещится, а она просто на меня обиделась. Это я еще переживу, но не…

Нет.

Встряхнулся, чтобы прекратить себя пугать. Выдохнул:

— Я на связи двадцать четыре часа. Жду вестей.

Скрипнул зубами и, чтобы себя занять, что сделал? Конечно же, поехал на работу. С цветами и фруктами — будет все красиво и торжественно, бл*.

Если в филиале «Надзора» после моего приезда, с самого начала осени, дым стоял коромыслом, то сейчас практически загорелся пол. И вот-вот готовились заполыхать стены, беря в кольцо в том числе и высшее местное руководство.

А пока так, то давить их надо, раз кресло подгорает.

Собрал экстренное совещание с главой филиала, изложил обнаруженные факты косяков за последнюю пятилетку.

Сначала думал — убьют прямо там, но я же не вчера родился? Да, намекнул, что в столицу копии уже переданы. Кому надо.

Как они зашевелились… будто кипяток на даче льешь в темный подпол, а оттуда разбегается всякое.

А потом глава Питерского «Надзора» потребовал внимания, степенно покивал и изрек:

— Что же, в сложившейся ситуации ваши кадровые чистки будут как раз нашей реакцией на результаты внутренней проверки. Московский ревизор обнаружил проблему? Мы со всем пониманием. Признаем, что недоглядели. Но виновные уже наказаны. Отлично вышло.

Хмыкнул: шикарно же? Я нашел, я вынудил их уволиться, а местный генерал отчитается, что молодец.

И ведь подадут все происходящее заинтересованным лицам в головном офисе именно так.

Крючкотворы и бюрократы. Охренеть, вообще.

Но по-другому в большой системе никак.

Да, мой куратор сказал, что тихо виновных (и кто зарвался, и зажрался) накажут, в кулуарах немножечко позвенит, возможно, станут чуть чище работать и чуть меньше тащить.

Возможно.

Но это — максимум, который я способен выжать из этой ситуации.

И вообще — это всё лирика.

Сейчас, когда мне недоступна моя обожаемая «физика», приходится отвлекаться на неё.

В итоге и четверг, и пятница, а также суббота с воскресеньем у всего оставшегося в наличие отдела надзора за капитальным ремонтом прошли в ударном труде.

Пахали втроем: я и Марьянов с Кристиной.

Мы с Александром Николаевичем рубили тему, разбирали и обозначали проблему, а Кристина клепала Заключения, Акты и письма.

— В таблицу статистику вносить буду позже, иначе сейчас упустим сроки и будет ой-ой-ой, — вздыхала Кристина Александровна, которая уже на второй день этой адской трудовой повинности пришла без прически и макияжа, в джинсах, кроссовках и свитере.

— Как-то не до красоты нынче. Да уж, разворошил ты гнездо, Егор Андреич, как бы выжить и целым уйти самому? — тяжело вздыхал Марьянов.

— Работайте спокойно, Александр Николаевич, к вам нет нареканий,