Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

class="p1">Ну и в восьмидесятых годах, когда СССР будет рушиться, если так оно всё и будет, как раньше, несмотря на мои попытки что‑то изменить, вполне может быть, что нужно будет обратить внимание нашей группировки на это предприятие.

Не для того, конечно же, чтобы раздербанить всё и уничтожить, как поступит какой‑нибудь вор в законе, который, если мы туда не влезем, на это предприятие обрушится. А для того, чтобы встроить его в нашу группу уже ранее взятых под контроль предприятий и сохранить социальную направленность этого завода.

Ну а на прибыль с такого завода, конечно, можно будет много добрых дел сделать на руинах страны...

Правда, такая моя направленность размышлений предполагала, что наша группировка в целости и сохранности доживет до этого времени. И что в конце восьмидесятых – начала девяностых, когда в целом люди озлобятся, кто‑то в ней всё ещё будет слушать мои предложения по поводу того, что необходимо сохранять социальную ориентированность на наших предприятиях…

Впрочем, при обычном сценарии, будь я просто одним из многих членов группировки, с такими же правами, как и все остальные, вряд ли, конечно, ко мне бы стали прислушиваться. Поглотила бы всех жажда наживы с головой, я так думаю. Открытые Горбачевым возможности для бесконтрольного обогащения из многих до этого вполне приличных советских людей настоящих монстров сделали. Как говорится, чем больше соблазнов, тем меньше праведников. Но если к тому времени я смогу уже спокойно показывать свои зарубежные доходы, а Тарек Эль-Хажж будет продолжать раскручивать сеть своих предприятий, в части из которых у меня будет своя двадцатипроцентная доля, прежними высокими темпами, то я, в принципе, смогу и возглавить эту группировку в восьмидесятых. И тогда уже моё слово будет решающим, а к моему мнению будут относиться с уважением, потому что за мной будут стоять огромные зарубежные капиталы… В той самой уважаемой всеми при Горбачеве и Ельцине инвалюте…

В принципе, если дело с зарубежными активами пойдёт неплохо, то я и сам смогу, даже если члены группировки будут против, обеспечивать высокие социальные стандарты на наших предприятиях не хуже, чем были в Советском Союзе.

Хотя… Пришли мне в голову новые мысли. Вот по поводу именно этого завода, связанного с драгметаллами, надо будет очень и очень серьёзно подумать, когда придёт время. Может быть, вообще не стоит к нему даже и близко подходить…

Можно же представить себе, как на такой завод слетятся преступники всех мастей, как старой, так и новой формации: от воров в законе до будущих олигархов. Тут однозначно речь будет идти об отстреле подосланными киллерами нежелательных конкурентов. И надо мне будет во все это встревать?

Ну ладно, когда это всё ещё будет? Пока что я просто съезжу туда и прочитаю там лекцию.

На проходной сразу было видно, что это не обычный московский завод, а очень даже специализированный. Охрана уж больно серьёзно выглядела – военизированная, с оружием. Несмотря на то, что меня уже ждал профорг, всё равно согласование на то, чтобы пропустить меня внутрь, заняло пару минут. А еще охранники дружелюбно, но твердо посоветовали портфель оставить прямо здесь, чтобы потом его забрать, если, конечно, я не хочу, чтобы они его обыскивали, когда я буду выходить с завода. Мол, тогда они ограничатся только личным обыском, потому что всех, кто с завода выходит, всё равно обыскивают.

Тут мне в голову хорошая идея пришла.

– А давайте, – сказал я, – я вообще всё оставлю, чтобы у меня пустые карманы полностью были. Вам тогда меня на обратном пути будет проще обыскивать.

– Правильно, правильно, – охотно согласился охранник, с которым в этот момент мы беседовали.

Я начал с кошелька, достав его из кармана и переложив в портфель, а потом начал аккуратно все свои корочки, одну за другой, неспешно в портфель перекладывать: и журналистскую, и кремлёвскую, и горисполкомовскую. И у охранника, и у профорга глаза на лоб полезли – на что я и рассчитывал. Что там внутри за должности, конечно, было не понять, но ясно было, что у обычного лектора от общества «Знания», да еще и в моем возрасте, столько серьезных документов быть с собой не должно…

Не люблю, знаете ли, когда меня обыскивают, – тем более, исходя из того, что это меня сюда позвали, а я не сам сюда рвался. Им, в конце концов, лектор понадобился, так же ведь?

В любом случае, с учетом принятых мной мер, думаю, даже если обыск на обратном пути все же состоится, то все будут вести себя максимально вежливо.

В кошельке, у меня, конечно, пару сотен рублей лежало на всякий случай разными купюрами, но по этому поводу я не переживал вообще. Это СССР все же, не посмеют охранники деньги из моего кошелька тянуть. Тем более после того, как все мои корочки увидели… Вот глянуть что за должности в них внутри, заглянув в портфель, вполне могут. А я и не против, я только «за»…

Полностью с пустыми карманами я пошёл вперёд в направлении, указанном мне профоргом. Тот почему‑то решил задержаться… И я даже, кажется, догадывался почему…

Немного погодя я, слегка повернув назад голову, увидел, что он стоит около того самого охранника и трясёт в его адрес кулаком. Сразу же понятно, для чего: мол, смотри мне, чтобы на обратном пути ни в коем разе не вызвал недовольство нашего докладчика своими обысками!

Впрочем, он тут же меня торопливо догнал.

Не знаю, куда профорг собирался меня вести до того, как мои корочки увидел, но сейчас он повёл меня сразу к директору.

Эх, без бумажки ты букашка. А с бумажкой – человек, – совершенно правильно говорится.

Несмотря на жёсткую систему охраны, видимую глазу, трудно мне было поверить, что с этого предприятия ничего не воруют. Народ же у нас сообразительный. А так ли уж тяжело вынести, к примеру, граммов пять золота или серебра? Что‑то да наши умельцы наверняка придумают.

В приёмной директора очень вежливо профорг попросил меня немножко подождать, а сам заскочил к нему. Видимо, докладывать про мои многочисленные корочки, – подумал я, улыбнувшись.

Ждать долго в приёмной не пришлось. Буквально через минуту дверь отворилась, и, когда я по приглашению профорга проходил внутрь, директор встречал меня рукопожатием чуть ли не прямо у двери. Пропустив меня внутрь, он тут же отдал распоряжение секретарше принести нам кофе и коробку зефира.

Эх, зефир он зря поставил... Уж больно я советских стоматологов боюсь…