Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

Вот даже взять того же Ахмада. У него же была еще недавно, с точки зрения некоторых, работа мечты: раз в месяц куда‑то съездил – на неделю, на полторы, а иногда и меньше, а в остальное время – сиди и бездельничай неделями в своем кабинете, художественную литературу читай.

Но его по‑настоящему мучило, что он никакой пользы в эти недели своему министерству не приносит.

Вот он и нашёл себе новую работу. И пока, как я смотрю, выглядит на ней очень даже неплохо, хоть и занят плотно с утра до вечера. Но лицо повеселело, взгляд деловой. Он сейчас имеет вид человека, который совершенно точно уверен, что каждый день он стране нужен и без него какие‑то важные процессы в министерстве не реализовывались бы в полной мере.

Или Анна Аркадьевна, к примеру. Да, иногда жалуется, что отчёты сложные, и работа у нее непростая. Но вот какого‑то постоянного занудства, как от главбуха в XXI веке, от неё в принципе совсем немного услышишь.

И выгоревшей она не выглядит, как очень многие мои знакомые главбухи из прошлой жизни…

Ну, правда, если по главбухам смотреть, то есть ещё одна важная разница.

Сейчас налоговая инспекция (называют ее иначе, правда - инспекция государственных доходов) сотрудничает с главным бухгалтером государственного предприятия, если тот, конечно, откровенной пурги не гонит. А в XXI веке у налоговой уже планы по штрафам стоят, которые хочешь не хочешь, а тоже надо выполнять.

И вот тут уже в цене не содействие главбуху, а поиск любых моментов, за которые его предприятие штрафануть можно, и желательно на сумму покрупнее.

Но тут мы доехали до посольства, и размышлять о всех этих вопросах мне стало уже некогда.

Галия, с видом британской королевы, которую все очень долго почтительно ждали, прошла мимо охраны, протянув ей своё приглашение, чтобы она могла на него взглянуть. Я с лёгкой улыбкой, чувствуя себя принцем‑консортом, у которого дел других нет, кроме как сопровождать свою королеву, шёл чуть позади неё.

Ну а дальше мы попали в уже привычную очередь к послу для приветствия.

Общих знакомых в этот раз в очереди было ещё больше, чем раньше. Время за разговорами пролетело быстро, и вот мы уже и в зале.

Галия, когда прозвучала приветственная речь и пришла пора идти угощаться, вообще проигнорировала возможность пойти и как следует покушать, как мы обычно делали. Она так гордилась тем, что её усилия увенчались успехом, и её венгры к себе на приём пригласили, что, забыв про развлечения, тут же отправилась с пачкой визиток в новой визитнице с людьми знакомиться. С любовью проводив её взглядом – вот как раз то, о чём я рассуждал, когда сюда ехали – я набрал себе немножко гуляшу, чисто чтобы попробовать любимое венгерское кушанье. И отошёл с тарелкой в сторону.

Бокал белого вина, которое у венгров я тоже ценю, я уже выпил, когда приветствовали посла и представителя МИД после их выступления. Так что теперь я, после того как с гуляшом разберусь, курс буду прокладывать уже к столику с чаем и десертами.

И вдруг глазам своим поверить не могу: рядом со мной Анатолий Папанов с тарелкой пристраивается!

***

Москва

Отец, вроде бы, все пояснил Витьке, но он все равно чувствовал себя не очень хорошо. Где-то там ходит Маша, его недавняя возлюбленная, в полной уверенности, что именно его отец обрушил карьеру ее родителей. Да, причина всего случившегося понятна. В этом она сама, конечно же, виновата. Тут вопросов у нее уже и самой, есть такая надежда, не имеется.

Но все же как-то очень нехорошо выглядит, прямо как в какой-то шекспировской трагедии, когда родственники одного главного героя всячески вредят родственникам другой. Конечно же, это не могло не тревожить Витю, который вообще страдал обостренным чувством справедливости. Иногда это даже вызывало насмешки со стороны его сверстников.

Вся эта запутанная ситуация в целом его очень сильно расстраивала, так что Витька долго думал о том, не назначить ли встречу Маше для того, чтобы ей все разъяснить. Но все же не решился. А вдруг Маша воспримет его желание с ней встретиться как сигнал к возобновлению их тесных сердечных отношений? К такому Витя сейчас точно не был готов, если вообще готов идти в этом направлении в будущем с Шадриной…

Но тут он, к счастью, вспомнил о том, что отец Маши все же человек достаточно спокойный и выдержанный. Что уж говорить, если много лет делает карьеру в Министерстве иностранных дел. Вот с ним, наверное, и стоит этот вопрос прояснить. Объяснить ему ситуацию, что это вовсе не отец Вити виноват в том, что его вернули в Союз из Румынии. И попросить его, чтобы он с Машей тоже об этом переговорил.

Так что этим вечером Витя обосновался в окрестностях дома Маши, желая подстеречь Владимира Ивановича и накоротке поговорить с ним по этому поводу прямо во дворе. Специально выбрал такую позицию, чтобы из окон Шадриных его было не заметить, пристроившись за трансформаторной будкой. Вдруг Виктория Францевна в окно посмотрит или сама Маша увидит его? Выскочит потом Маша к нему, и как ей объяснить, что он тут делает? Опять же, она может что-то совсем не то подумать, на что лично он настроен. Хватит им уже всяких этих недоразумений во взаимных отношениях…

В итоге прождать пришлось минут сорок. Но, с точки зрения Вити, это немного, учитывая, что часто его отец задерживается и на два-три часа. Ясно, что Владимира Ивановича еще не слишком сильно нагружают в его протокольном отделе, раз он всего на сорок минут с работы задержался.

Владимир Иванович еще выходил из машины, когда Витя уже оказался около него, выскочив из-за будки, за которой он уже прилично замерз, пока прятался.

– Владимир Иванович, здравствуйте!

– О, Витя, здравствуй! – явно обрадовался Шадрин.

Правда, тут же по его лицу словно волна пробежала, и радость частично сменилась другими эмоциями, которые явно не имели ничего общего с радостью в его адрес. Витя правильно понял смену эмоций на лице собеседника. Все же первоначально, конечно, отец Маши ему обрадовался, он же как бы парень его дочери. Но потом Владимир Иванович вспомнил обо всех сопутствующих обстоятельствах, в том числе и о том, что сейчас мы вроде бы