Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

– Владимир Иванович, я вам хотел сообщить, что это вовсе не я виноват, и не мой отец, в том, что ваша дипломатическая командировка раньше времени завершилась. К сожалению, о том происшествии во французском посольстве стало известно министру. И, сами понимаете, что мой отец, в отличие от того, что думает ваша дочь, абсолютно ко всему этому непричастен. Он даже, я так понимаю, пытался смягчить всю эту ситуацию, но у него не получилось. Все же Андрей Андреевич лично принимает решения в такого рода ситуациях… Вам ли об этом не знать!

– Витя, я даже и не представлял себе, что Маша вот так всю эту ситуацию себе воображает! – удивленно ответил Владимир Иванович. – Кстати говоря, не желаешь разговор у нас дома продолжить? А то как-то неудобно, стоим тут на улице, и достаточно важные вопросы обсуждаем. И ты, вообще-то, замершим выглядишь… Как бы не заболел, чайку бы тебе горячего с малиной сейчас выпить…

Витя вздохнул и в ответ на искреннее гостеприимство Владимира Ивановича решил ответить не менее честно.

– Да я бы охотно, но, Владимир Иванович, тут такое дело... У нас сейчас с Машей достаточно неопределенная ситуация сложилась в личных отношениях. Поэтому я не хочу к вам приходить домой, чтобы лишний раз ее не смущать.

– Ну что же, похвальная честность, – грустно, но все же улыбнулся Владимир Иванович. – Но дело в том, что Маши еще часа три сегодня не будет. Она поехала в Подмосковье к своей двоюродной сестре пообщаться. Так что, если тебя не стеснит наше гостеприимство при отсутствии Маши, то буду рад тебя повторно пригласить к нам домой.

Ну, раз Маши не будет, то Витька не видел какой-то проблемы в том, чтобы зайти домой в гости. Тем более, Виктория Францевна лично ему очень нравилась, и он немного даже скучал из-за того, что давно с ней не общался. Ну и с матерью своей бывшей подруги у него тоже были вполне себе нормальные отношения.

Как он и надеялся, Вероника Макаровна и Виктория Францевна встретили его очень благожелательно. Они тут же засыпали его вопросами, как у него с учебой в МГИМО, и нет ли каких-то проблем с изучением китайского языка. Виктория Францевна тут же рассказала о том, как у нее самой были серьезные проблемы, когда она французский язык изучала, все никак ей не удавалось произношение поставить первоначально. Но вот затем, когда ключевые проблемы были преодолены, дело сразу же пошло на лад.

Витю, конечно, всеми этими расспросами тревожили, уже усадив его за стол, и поставив ему точно такое же блюдо, как и главе семейства. Ужин есть ужин. Готовились встречать кормильца дома и, конечно, наготовили достаточно, чтобы и для Витьки хватило.

На ужин подали картошку, нарезанную прозрачными дольками и зажаренную в масле, и еще скворчащие отбивные. И картошка, и отбивные, с точки зрения Витьки, как следует нагулявшегося по морозу в ожидании главы семейства, были восхитительны. Правда, первоначально еду удалось только попробовать, потому что в основном на вопросы приходилось отвечать. Пока, наконец, Виктория Францевна не сказала решительно:

– Девушки, давайте дадим мужчинам покушать, а потом уже продолжим разговоры всякие.

В результате Витьке получилось поесть, пока еда была горячая. Дальше, конечно, все эти разговоры продолжились, но, что ему было приятно, никто и близко не затрагивал их отношения с Машей. Спустя час он откланялся, сказав, что ему нужно подготовиться к утренней встрече с репетитором. В принципе, так оно и было, он не соврал. Но больше всего он, конечно, боялся, что Маша из гостей раньше времени вернется и придется все же как-то с ней объясняться…

***

Москва, квартира Шадриных

Только за Витей Макаровым дверь закрылась, и женщины тут же насели на Владимира Ивановича.

– Где ты Витю-то поймал? – строго спросила его супруга. – Отец его не обидится, что ты его к нам домой в нынешних обстоятельствах привел?

– Угомонись, Вероника. У тебя слишком богатая фантазия. Не ловил я его, он сам пришел. Хотел со мной на улице переговорить, чтобы ни в коем случае с Машей не встретиться.

– Значит, все настолько плохо у них в отношениях? – вздохнула Вероника Макаровна с грустью. – Ну да, понятно. Теперь, когда у нас такое положение в МИД, наша Маша больше не годится в невесты сына первого заместителя министра иностранных дел…

– Да что ты говоришь, жена! – вспылил Владимир Иванович. – Витя, в заклад руку свою готов дать, не из таких. Просто у них действительно сейчас с Машей трудный период. Давайте уже честно признаем, что наша дочка повела себя на том французском приеме совершенно неуместно и возмутительно. Да, мы ее жалеем. Да, опасаемся, чтобы она каких-нибудь глупостей не наделала, если мы не проявим нужное понимание к тому ее роковому взбрыку. Но между собой-то к чему нам какие-то танцы танцевать лицемерные?

Маша глубоко шокировала Витю своим поведением. А Витя, раз уж перевелся в МГИМО, явно собирается стать серьезным дипломатом, пойдя по стопам своего отца. Дело вполне понятное.

Вот сами скажите, наша Маша, после того что выкинула на французском приеме, может самим Витей и его родителями рассматриваться в качестве достойной супруги дипломата?

Вероника полыхнула было яростью, но тут же, столкнувшись со стальным взглядом Виктории Францевны, что полностью поддерживала сына, от ярости своей немедленно избавилась.

Вздохнув, сказала:

– Да, ты прав, Володя. Самим себе врать – последнее дело. Дочку мы, конечно, любим, но приукрашивать ее поведение нам не с руки. Так что да, не будем паренька ругать. Можно только себе представить, что его родители наговорили по поводу поступка Маши. Было бы странно, если бы все это не оказало на него никакого действия, как бы он ни был до этого расположен к Маше. Так что не будем его ругать. То, что сделали Макаровы… Да, они на это имели право.

– Так а Витя-то зачем пришел? Просто с нами пообщаться? – не поняла бабушка.

– Да нет, мама, просто, я так понял, что в разговоре Маши с кем-то из их общих знакомых прозвучало, как будто это его отец виноват в том, что нас вернули с Вероникой из