Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

Руководство завода со всей очевидностью молча размышляло над мыслью: чем же таким у товарища, что в Кремле работает, в исполкоме и одновременно журналистом ещё является, супруга занимается, что приглашение в посольство не ему дают, а ей???

Не стал чрезмерно мучить народ и честно признался, что супруга моя в ССОД работает, и у неё поручение лично от председателя новые контакты завязывать для последующей разработки иностранцев в интересах ССОД, ну и, естественно, дружбы во всём мире.

Ну а зачем над людьми издеваться? Тем более начнут ещё потом своих знакомых расспрашивать: где у некоего Павла Ивлева, если вам такой знаком, жена работает?

Вот надо мне, чтобы потом отголоски этих расспросов до самой Галии докатились, или до её начальства? Либо жена начала тревожиться, кто ей так интересуется, либо её начальство начало всякую ерунду придумывать по этому поводу.

Потому что СССР всё же. Если по хорошему поводу расспрашивают – это неплохо. А вдруг по-плохому? Вдруг как‑то органы причастны к этим расспросам?

Так что решил, что лучше такую интригу подвисшей не оставлять, и сразу же всё разъяснить. Что такое ССОД, и насколько это хорошее место для работы для женщины, все присутствующие за столом, я уверен, прекрасно знали. А если вдруг, к моему глубочайшему удивлению, кому‑то всё же это неизвестно, то остальные ему тут же, после моего ухода, всё и объяснят.

Несмотря на то, что теперь все знали, что скоро я иду на приём, на котором будет полно еды, наверняка директор много раз со всеми деталями рассказывал о том, как хорошо кормят на зарубежных приёмах своим подчинённым, меня всё же настоятельно угощали всем, что было на столе. Я, в принципе, особенно и не стеснялся угощаться в полной уверенности, что здесь покушаю совсем не хуже, чем парой часов позже на венгерском приёме. Уж для директора в заводской столовой должны были постараться.

Ну и тем более из венгерских блюд мне как‑то по вкусу лишь гуляш. Вот гуляш у венгров реально очень хороший. Люблю я его. Как‑то они угадывают со специями именно под мой вкус.

А с другой стороны, венгры же – это бывшие кочевники. Они этот гуляш тысячелетиями готовят, причём начинали этим заниматься в достаточно сложных походных условиях. Под звездами в котел и мясо свежее бросали, и специи подбирали. Так что это блюдо тысячелетиями совершенствовалось, вот и стало таким вкусным.

Много что ещё интересного директор, а также главный инженер рассказали. Причём приятно было видеть, что все люди интеллигентные, друг друга не перебивают. И директор никого не затыкает, пользуясь своим статусом. Начинает главный инженер что‑то рассказывать – все замолкают, несмотря на то, что водочки или коньячка уже бахнули, и с интересом его слушают. Хотя он наверняка гостю рассказывает именно то, что все остальные уже десятки раз слышали и во всех тонкостях этих процессов разбираются.

Но я всё же не металлург, поэтому мне про все эти моменты было очень интересно слушать.

Нет, конечно, описание каких‑то патентов я уже читал на эту тему. Но одно дело – описание патента, а другое дело – более широкий рассказ о тех процессах, для которых этот патент может быть применим.

Так что мне общение с руководством этого специфического завода очень полезным оказалось. Пригодится услышанное, в том числе и для того, чтобы новые технологии для очередного доклада Межуева в сфере обработки золота, платины и серебра с большим пониманием вопроса анализировать.

Когда время пришло, поднялся и стал прощаться. Думал, профорг меня обратно на проходную поведёт, но нет – этим занялся лично директор.

В итоге интересовавший меня вопрос – насколько тщательно меня будут обыскивать на проходной – полностью решился. Завидев, что меня провожает лично сам директор, меня вообще никто не стал обыскивать.

Просто охранники со всем почтением и уважением вернули все мои вещи. И даже, было видно, им хотелось пожелать мне доброго пути и всякого счастья в моей дальнейшей жизни, но в присутствии директора охранники всё же на это не решились.

Идя к машине, подумал, что если директор склонен к криминалу, то ему без проблем при такой системе можно воровать. Пригласил вот так кого-нибудь с серьезным удостоверением, чтобы оно произвело впечатление на охранников, а потом лично на выход проводил – и хоть ты все карманы ему золотыми слитками нагружай, чтобы он вынес их беспрепятственно за пределы предприятия…

Подхватив Галию у проходной ССОД, которая, как обычно, уже на работе у своей знакомой причёску сделала, рассказал сразу супруге, как сегодня хвастался на заводе тем, что именно она раздобыла для семьи приглашение на венгерский приём.

Надо было видеть, конечно, как была довольна моя жена этим моим рассказом. Прям гордилась, что она добытчица, снабдила семью такой ценностью, как приглашение на иностранный приём. А я радовался тому, как она гордится, что пользу приносит семье и своей работе тоже.

Сейчас в СССР ещё полно людей, которые искренне гордятся, когда что‑то для своей работы сделали полезное.

Нет этой нигилистической атмосферы XXI века, когда обычно, рассказывая про работу, люди хмурятся, морщатся, говорят про то, как с нетерпением часы отбывали оставшиеся до звонка на выход. А также какие глупые или вредные у них руководители, и как они жизнь отравляют всем, кто в отделе у них работает.

В общем, сплошные рассказы про то, как тянут лямку и как это тяжело делать, потому что ни работа не вдохновляет, ни начальства разумного на ней нет.

А сейчас что приятно – не только Галия вот таким вот образом реагирует. Полно людей, в том числе простых работяг, которые своей работой гордятся.

Вот этого, конечно, после краха СССР очень сильно будет не хватать. – только сейчас понял я.

Да, и сейчас довольно много есть разочарованных людей, которые просто на работе своей время отбывают, и никакой пользы от своей деятельности особой не видят.

Но их число и близко не равно тому количеству разочарованных, которые появятся в XXI веке в рыночной России, в том числе и потому, конечно же, что сейчас нет никакого частного собственника. Официально все заводы и все учреждения принадлежат трудовому народу, так что нет и того отравляющего чувства, что ты лучшие годы своей жизни отдаёшь, чтобы какой‑то мажор, сын владельца, на эти деньги кутил в лучших