Метаноя - Иеромонах Тихон (Невидимов)

Григорий Богослов говорит: ”Радость – это цвет веры”. Я понял это. Вера – корень, надежда – стебель, а радость – цветок. Без корня цветок не живет. Но и без цветка не видно, что корень жив. Когда я радуюсь, я вижу, что вера моя жива. Не потому, что у меня нет проблем, а потому, что я вижу Бога сквозь проблемы.

Я знаю теперь, что такое радость. Это не подарок, который нужно получить. Это дыхание, которое нужно не задерживать. Это благодарность, которая становится настолько естественной, что перестает быть усилием. Это состояние души, которая помнит: все, что у меня есть, – дар. И в этом памятовании – радость.

Сегодня утром я проснулся и почувствовал: не радуется душа. Тяжесть, тревога, холод. Я хотел встать и побежать искать причину – что не так, что исправить. Но я вспомнил. Я просто сел на край кровати, закрыл глаза и сказал: ”Господи, я жив. Ты – есть. Этого достаточно”. И в этой простоте, в этой благодарности за то, что есть, – без требования того, чего нет, – в груди что-то расправилось. Не взрыв радости, а тихий, почти незаметный вдох. Это дыхание вернулось. Я встал и пошел жить. Господи, дай мне этой радости – не как награды, а как дыхания. Чтобы я дышал Тобой, когда вокруг нечем дышать. Чтобы я радовался не тому, что имею, а Тому, Кто дал мне все.

+

19. Сокрушение стен сердца

(Духовный дневник обретения любви)

.

”Любовь долготерпит, милосердствует,

любовь не завидует, не превозносится, не гордится”

(1 Кор. 13:4)

.

Я всегда думал, что любовь – это когда тебе хорошо с человеком. Я ”любил” тех, кто меня понимал, кто меня принимал, кто меня хвалил. Моя любовь была реакцией на удовольствие: я любил, потому что мне было хорошо. И когда мне переставало быть хорошо, любовь иссякала.

Это была любовь эгоиста. Но однажды отношения, которые я считал ”любовью”, дали трещину. Другой человек перестал соответствовать моим ожиданиям. Он не оправдал моих надежд, не дал того, чего я ждал. И моя любовь... испарилась. Я обиделся, отошел, начал искать другого, кто даст мне то, что я хочу.

...В ту ночь я задал себе страшный вопрос: а любил ли я вообще? Или я просто пользовался человеком, как источником тепла, и когда источник перестал греть, я ушел? Я был как ребенок, который любит игрушку, пока она новая, и выбрасывает, когда надоедает. Моя любовь была потреблением, а не дарением. Я любил не другого – я любил себя в отношениях с другим. Моя любовь не выдержала испытания. Потому что это была не любовь. Это была сделка: я даю тебе свое внимание, ты даешь мне свое тепло. Когда тепло кончилось, сделка прекратилась.

Апостол пишет: ”Любовь – не ищет своего”. Любовь – это когда ты становишься местом для другого. Я не был местом для другого. Я был местом для себя, куда иногда пускал других, пока они мне не мешали. Мое сердце было маленьким, тесным, как квартира, где хозяин – только я, а гости – временные жильцы, которые должны вести себя по моим правилам.

...Я потерял этого человека, которого, как мне казалось, любил. И в этой потере я понял: я потерял не его – я потерял то, что он мне давал. Я скорбел о своем комфорте, а не о нем. Мне было стыдно. Я понял, что не умею любить...

...Я понял, что любовь познается не тогда, когда все хорошо, а когда приходит испытание. И тогда я перестал ждать, что другой будет соответствовать моим ожиданиям. Я учился принимать человека таким, какой он есть, не пытаясь переделать. Я перестал обижаться, когда меня не понимали, не ценили, не отвечали взаимностью. Я учился любить без ответа. Я учился радоваться добру другого, даже если это добро не имеет отношения ко мне. Даже если другому хорошо без меня. Даже если его счастье – не моя заслуга.

Как это было трудно... Я пытался ”любить” – и чувствовал насилие над собой. Оказалось что любовь – это не чувство, которое можно вызвать усилием. Я пытался не обижаться – и обида накатывала с новой силой. Я пытался радоваться чужому успеху – и внутри шевелилась зависть. Мое сердце было маленьким и жестким, как кулак. Я не мог его раскрыть...

Я понял: я не могу заставить себя любить. Любовь это дар, который приходит, когда мы расчищаем место. Что я могу убирать то, что мешает любви: гордость, эгоизм, обидчивость, требовательность. Я начал убирать. Медленно, по кирпичику разбирал стену, которой окружил свое сердце.

...Однажды мой близкий человек совершил поступок, который меня ранил. Он даже не знал, что ранил. Старый я взорвался бы, обиделся, начал бы доказывать, как мне больно. Но в этот раз я сделал иначе. Я не сказал ничего. Я просто смотрел на него и вдруг... понял. Я понял, что он не хотел меня ранить. Он просто был собой, со своими слабостями, своей слепотой, своей ограниченностью. Как и я. И в этот момент я перестал видеть его поступок – я увидел его. Человека, который так же, как я, нуждается в прощении, в принятии, в любви...

И в этом видении мое сердце раскрылось. Я не сделал усилие – оно само раскрылось, как цветок на солнце. Я почувствовал, что этот человек вошел в меня. Не как гость, который должен вести себя по правилам. А как тот, кому здесь – дом. Мое сердце перестало быть только моим. Оно стало больше. В нем появилось место для другого.

Силуан Афонский говорит: ”Любовь – это когда боль другого становится твоей болью, а радость другого – твоей радостью”. Я понял это. Я не мог раньше любить, потому что моя боль была только моей, а чужая была чужой. Теперь я начал чувствовать: его боль – она моя. Его страх – он во мне. Его нужда – она моя нужда. Я стал местом для другого.

...Я почувствовал это соединение. Не в романтическом смысле, а в глубоком, духовном. Я перестал быть замкнутым одиночкой. Я стал частью целого, и другие стали частью меня. Мое сердце расширилось настолько, что в нем появилось место не только для близких, но и для тех, кого я раньше