Метаноя - Иеромонах Тихон (Невидимов)

(Притч. 25:28)

.

Я всегда стремился к власти. Не в политическом смысле – я хотел влиять на обстоятельства, на людей, на ход событий. Я хочу, чтобы мир подчинялся моим планам. Я строил стратегии, просчитывал ходы, добивался своего. Внешне я вполне успешен: меня слушаются, со мной считаются, мои проекты реализовываются.

Но внутри вечная катастрофа. Я не владел собой. Мной владели гнев, раздражение, нетерпение, гордость. Я мог управлять коллективом, но не мог управлять своей вспышкой ярости. Я мог вести переговоры, но не мог совладать с обидой. Я был как царь, который правит огромной страной, но не может навести порядок в собственном доме. Внешняя власть была иллюзией – я был рабом своих страстей.

...На важном совещании меня задели. Я знал, что нельзя показывать эмоции, что это подорвет мой авторитет. Но я не смог сдержаться. Я ответил резко, уничтожающе, ”победил” в споре – и проиграл все. После совещания ко мне подошел мой наставник и сказал: ”Ты умеешь управлять другими. Но ты не умеешь управлять собой. А без этого первое – песок”...

...Самообладание, это признак истинной силы и кто владеет собой, тот владеет всем. Я же, владея многим, не владел собой. Я был как город без стен – любой враг мог войти: гнев входил, когда хотел; обида захватывала, когда ей было угодно; уныние хозяйничало неделями. Я был не царем, а завоеванной территорией.

Действительно, царь – тот, кто царствует над своими помыслами. Я не царствовал. Мои помыслы царствовали надо мной. Я думал, что сила – это способность подчинять других. Я не знал, что настоящая сила – это способность подчинять себя. Что самая трудная битва – не с внешним врагом, а с внутренним хаосом...

...Я проигрывал снова и снова – не в делах, а в себе. Я достигал внешних целей, но внутри был разорен. Я понял, что если не научусь владеть собой, то все внешнее – лишь декорация, которая рухнет при первом же ударе.

...Тогда, как это не парадоксально, я объявил себе войну... Я включил жесткий, почти оккупационный контроль. Я следил за тем, чтобы реагировать сразу. Любое событие, любой вызов внешнего мира – пауза. Короткая Иисусова молитва – раз, два, три... Такое присоединение к неспешному и объективному Внешнему, Тому Кто действительно правит миром. Я учился не отвечать, пока внутри кипит. Молчать, даже когда хочется кричать. Так я перестал позволять страстям выбирать за меня. Когда гнев говорил ”ответь”, я говорил ”нет”. Когда обида говорила ”уйди”, я оставался.

...Но самым трудным было быть хозяином своего тела. Не позволять лицу выражать то, что я не хочу показывать. Не позволять рукам сжиматься в кулаки, когда гнев нарастает. Не позволять голосу повышаться, когда эмоции зашкаливают.

Первые дни были унизительными. Я чувствовал себя слабым, потому что не давал выхода силе. Я думал, что самообладание – это подавление, а подавление – это слабость. Но постепенно я начал понимать: самообладание – это не подавление, а управление. Я не убиваю эмоции – я становлюсь их царем. Я не запрещаю себе чувствовать – я запрещаю чувствам управлять моими поступками.

Святитель Феофан Затворник учит: ”Самообладание есть непрестанное стояние на страже ума и сердца. Не подавление, а владение”. Я учился владеть. Это было похоже на дрессировку дикого зверя – страсти были сильны, но я постепенно отвоевывал территории. Сначала научился молчать, когда хотелось кричать. Потом – улыбаться, когда хотелось ударить. Потом – быть спокойным, когда внутри буря.

Однажды произошло событие, которое стало для меня проверкой. Меня публично оскорбили. Несправедливо, грубо, в присутствии людей, перед которыми я должен был сохранять лицо. Старый я взорвался бы – и проиграл. Но в этот раз я сделал иначе. Я почувствовал, как гнев поднимается, как стиснулись челюсти, как кулаки сами собой сжимаются. Короткая Иисусова молитва – раз, два, три... И я остановил это. Я не подавил гнев – он остался. Но я не дал ему выйти наружу. Я сделал паузу. Глубоко вздохнул. Посмотрел на обидчика спокойно и сказал: ”Я слышал тебя. Я подумаю над твоими словами. Мы поговорим позже”. И ушел.

Выйдя из комнаты, я дрожал. Гнев кипел, ярость требовала выхода. Но я не дал. Я пошел в туалет, закрылся, встал у окна и просто дышал. Минуту, две, пять. Постепенно буря утихла. Я вернулся и продолжил работу.

...Вечером, оставшись один, я вдруг осознал: я сделал это. Слава Тебе, Господи. Я не сорвался. Я сохранил лицо. Я сохранил отношения. Я сохранил себя. И в этом не было триумфа – было тихое чувство: я владею собой. Я – царь в своем доме. И никто не может войти без моего позволения.

Преподобный Силуан говорит: ”Смиренный человек подобен земле: все на него падает, а он все терпит и приносит плод”. Я понял, что самообладание – это не жесткость, а смирение. Не железная воля, которая давит, а мягкая сила, которая принимает удар, но не передает его дальше. Это когда ты настолько владеешь собой, что можешь быть спокойным, даже когда мир вокруг тебя рушится.

...Я открыл для себя то, что настоящая сила в том, кто побеждает свой гнев. Я побеждал города – проекты, коллективы, обстоятельства. Но это была дешевая победа, потому что внутри меня самого шла гражданская война, и я проигрывал ее. Настоящая победа – это когда ты владеешь собой, когда ты в силах удержать связь с Промыслителем всего происходящего. Когда твой гнев не управляет тобой. Когда твоя обида не диктует тебе поступки. Когда ты свободен. И это единственный способ быть человеком.

...Самообладание – это не цель, а условие. Без него я не могу ни молиться – мысли разбегаются. Ни любить – гнев мешает. Ни терпеть – нетерпение захватывает. Ни надеяться – отчаяние сильнее. Самообладание – это фундамент, на котором строится все остальное. И этот фундамент нужно возводить каждый день заново...

Духовная жизнь начинается с того, что человек учится владеть собой. Пока я не владею собой, вся моя духовность – иллюзия. Я могу знать догматы, читать святых, поститься, молиться – но если при этом мной владеет гнев, я – не христианин, я – раб. Самообладание – это первый шаг к свободе. Свободе быть собой, а не рабом страстей.

...Сегодня я сорвался. Крикнул на близкого человека за мелкую провинность. И сразу понял: я не владел собой. Мной владел гнев. Я извинился. Сказал: