Мельница-4 - Михаил Васильевич Шелест

— Yesterday, all my troubles seemed so far away

Now it looks as though they’re here to stay

Oh, I believe in yesterday

Suddenly I’m not half the man I used to be

There’s a shadow hanging over me

Oh, yesterday came suddenly

Why she had to go

I don’t know, she wouldn’t say

I said something wrong

Now I long for yesterday

Тиэко обернулась и удивлённо уставилась на меня расширившимися глазами.

— Yesterday, — продолжал я, — love was such an easy game to play

Now I need a place to hide away

Oh, I believe in yesterday

Why’d she have to go?

I don’t know, she wouldn’t say

I said something wrong

Now I long for yesterday

Yesterday love was such an easy game to play

Now I need a place to hide away

Oh, I believe in yesterday.

Тиэко ткнула в видеомагнитофон пальцем и остановила его.

— Ты… Ты просто чума, — сказала она. — Ты поёшь лучше Пола Маккартни. Как так? Ты же из тёмной Русии. Там не могут так петь песни Битлз!

— Ты, глубоко ошибаешься, Тиэко. Там так поют английские песни на танцплощадках, что некоторые считают эти песни русскими.

— Танцплощадки? Что это? — удивилась Тиэко.

— Это такие городские площадки, где молодёжь каждые выходные собирается и танцует под музыку оркестра или рок-группы. У нас таких площадок во Владивостоке четыре, кажется.

— Четыре места, где можно потанцевать⁈ — поразилась девушка. — Обалдеть! У нас можно потанцевать только на концерте рок-групп. Но они не часто приезжают к нам. Помню в семьдесят первом году приезжала группа «Led Zeppelin». Мне было тогда тринадцать и мы с подружками убежали из дома и уехали в Хиросиму. На концерте я чуть трусики не обмочила. Так было клёво!

Она смотрела на меня восхищёнными глазами.

— Можешь спеть «Лестницу в небеса»?

Я посмотрел на Тиэко и сказал:

— Ставь!

Тиэко пробежала пальцами по торцам кассет и вытащила одну. Вытащила из магнитофона касету Битлз и воткнула эту. Лестница заиграла сразу. Зазвучал гитарный аккорд, и я машинально перебрал пальцами по воображаемым струнам начиная с басов: ля, соль диез, соль, фа диез, фа.

— There’s a lady who’s sure, — запел я тоскливо, подражая Роберту Планту.

All that glitters is gold, and she’s buying a stairway to heaven. When she gets there she knows, if the stores are all closed. With a word she can get what she came for. Ooh, ooh, and she’s buying a stairway to heaven.

Личико Тиэко снова «испортила» милая плаксивая гримасса ия приложил указательныый палец левой руки к своим губам.

Песня была сложной для игры на гитаре и мне не особенно удавалась её быстрая часть. Поэтому на проигрыше я, опять же машинально, стал исполнять солопартию. Кривясь в в особо сложных местах. Вокал в этом месте тоже был сложен своей высотой, но сейчас глотка у меня была натренирована «кияями», а дыхание было как у паровоза. И я вытянул так, что в дверях показался и дедушка Рёкити и удивлённая Ирина Юрьевна. А япродолжал верещать.

— And as we wind on down the road, Our shadows taller than our soul. There walks a lady we all know Who shines white light and wants to show How ev’rything still turns to gold. And if you listen very hard The tune will come to you at last. When all are one and one is all To be a rock and not to roll.

Ирина из-за спины Рёкити поймала мой взгляд и постучала себя по голове кулаком, при этом выпучив глаза. Но я песню допел благополучно и после слов: And she’s buying a stairway to heaven, облегчённо выдохнул.

Тиэко смотрела на меня расширившимися глазами, и я подумал, что они у неё теперь так и останутся не по-японски круглыми.

Девушка посмотрела на деда.

— Это просто — бомба. Он лучше Планта.

Рёкити Минобэ улыбнулся.

— Да-а-а… Он удивил не только тебя. Мне нравится Роберт Плант. И соглашусь с Тиэко, ты, Миса, поёшь не хуже. А ну, ка, включи на прослушивание. Ты же записывала?

Тиэко кивнула и ткнула в какие-то кнопки на кассетной деке и на усилителе.

— Она всегда записывает себя. Ей всегда нравилось петь, а на вечеринках стесняется. Вот и прослушивает себя. А караоке это позволяет. Отличная задумка. У нас в Японии караоке становится популярным.

Кассета домоталась до конца, дека щёлкнула, переключилась на воспроизведение, и я услышал песню «Ол май ловинг» в исполнении Тиэко. По мере приближения следующей песни, я волновался всё больше и больше.

* * *

Тиэко подарила мне блок караоке и видеомагнитофон. И сказала, что обидится, если я откажусь, а с меня взяла обещание, записать на кассеты те песни, которые ей нравятся. Мы обменялись телефонами, и она обещала мне позвонить. И выслать мне почтой караоке-кассеты. А я подарил одну из своих кассет с песнями Юрия Антонова, записанных в Доме радио и аранжированных музыкантами, приглашёнными Ириной Юрьевной. Нормально получилось, кстати, получилось наложить на мой голос музыку.

Чтобы уменьшить градус восторгов в свой адрес, или наоборот поднять его так, чтобы они перестали бы удивляться, чему бы то ни было, я достал свою кассету и поставил в дек. Сначала японцы просто слушали русские песни.

— Кто поёт? — подозрительно глядя на меня, спросила Тиэко. — Ты?

Я кивнул. И тут Тиэко разулыбалась.

— Так он профессиональный музыкант! — сказала она, обратившись к деду. — Поэтому он так хорошо поёт. Так ведь? Ты учился?

Это она обратилась ко мне. Я кивнул.

— Тогда понятно, — облегчённо вздохнула девушка. — Подаришь мне кассету?

— Конечно, — сказал я. — Специально вёз тебе в подарок.

Тиэко захлопала ресницами и тогда подарила мне видеомагнитофон с караоке центром. Так у них принято у японцев. Обязательно отдариваться. А если нет, чем отдариться, подарки японцы не принимают категорически. Я знал эту особенность и использовал её не без умысла. Коварный гугенот, ага… Ну, или самому отдариться, если кто-то подарит что-то раньше. Получилось удачно.

На следующий день Тиэко отвезла нас в торговый центр, где мы спустили все свои командировочные. Все разбрелись по интересам, а мы с Тиэко пошли к