Ценности и антиценности западного мира. Тирания добра - Ги Меттан

Бернейс сделал состояние на рекламе и связях с общественностью, в частности, запустив знаменитые рекламные кампании для табачных брендов, а также бананов марки Chiquita. Липпман, более критически настроенный, первым осудил опасность «фабрики согласия», созданной демократической системой и ее лидерами, чтобы убедить народ соглашаться на то, чего он в действительности не желал. Защитник либеральных идей в то время, когда им бросали вызов фашистские и сталинские режимы, Липпман не переставал критиковать манипулирование общественным мнением, на которое готова пойти демократическая система[79].

Демократические режимы, которые в принципе не могут использовать насилие для убеждения людей, нуждаются в пропаганде гораздо больше, чем диктатуры, которые по определению не подотчетны общественному мнению. Поэтому демократии работают с общественным мнением так, чтобы не создавалось впечатление, что они его насилуют. Следовательно, им необходимо действовать превентивно, на уровне вмешательства в язык, лексику и восприятие, формируя новые слова, «элементы языка» (wording), которые незаметно проникнут в повсе-дневную жизнь и станут ее частью, как если бы они всегда были таковой.

Вершина пропагандистского искусства заключается в том, чтобы рассказать историю, разработать нарратив (знаменитый storytelling), который захватит внимание читателей и зрителей, не давая им почувствовать, что их принуждают соглашаться. Современная пропаганда сюсюкает и нашептывает. Ей больше не нужны «наемные убийцы» с почасовой оплатой за аплодисменты в адрес громогласных ораторов-трибунов или мегафоны, кричащие на каждом перекрестке.

В министерствах, субсидируемых институтах и группах влияния, разведывательных службах и офисах крупных компаний десятки тысяч коммуникаторов круглосуточно отвечают за разработку и распространение правил языка среди пресс-служб и влиятельных СМИ (Sprachregelungen, как их называют в немецкоязычном мире), чтобы получить одобрение той или иной политики, оправдать военную интервенцию здесь, дискредитировать одну или другую страну там, заставить инвестировать в какую-нибудь очередную прорывную технологию, которая спасет мир от климатической, энергетической и экономической катастрофы.

Для справки, вот несколько примеров успешной пропаганды. Для удобства они взяты из новейшей истории международной политики. Эти примеры наглядно показывают, как работают «производство согласия», описанное Ноамом Хомским, и международный процесс стандартизации редакционной политики, который французский социолог и философ Пьер Бурдьё назвал «законной монополией на информацию».

По мнению Бурдьё, общество делится на поля (политическое, экономическое, академическое, художественное, медийное и т. д.), внутри которых действующие лица вступают в беспощадную конкуренцию, чтобы обеспечить себе символическое господство в своем поле. В принципе, эти различные поля независимы друг от друга. Но они также могут взаимодействовать и даже накладываться друг на друга.

Именно такого слияния политической, экономической и медийной сфер удалось добиться Империи Добра. Однако это взаимопроникновение различных полей чрезвычайно трудно осознать, поскольку борьба за власть внутри каждого поля, умело инсценируемая СМИ, создает иллюзию разнообразия (и политического плюрализма). На самом деле ничего подобного не существует, а победители в каждом поле затем договариваются между собой, как им поделить останки власти.

Бурдьё присоединяется к воззрению Ла Боэси. Нет никакого заговора, никакого «бога из машины» (deus ex machina), никакого всемогущего Билла Гейтса или Клауса Шваба; рабство добровольно и зависит от нашей приверженности системе, и, в частности, от нашей верности доминирующим ценностям того поля, в котором мы себя идентифицируем. Тому доказательство – безоговорочное согласие с ограничением и приостановкой практически всех личных свобод в первые недели пандемии ковида.

Это произошло потому, что очень быстро в научной, политической и медийной сферах лагерь алармистов одержал победу над лагерем антипаникеров, в то время как экономическое поле было парализовано борьбой между победителями (фармацевтическими компаниями и цифровыми гигантами) и проигравшими (индустрией туризма и путешествий), а культурному полю просто заткнули рот[80]. Аналогичная ситуация сложилась после терактов 11 сентября 2001 года и принятия антитеррористических законов (которые с тех пор так и не были отменены).

Почему пропагандистские операции, проводимые Империей Добра, так часто оказываются успешными? Их раскрывают только после того, как они уже возымели действие, когда ставки больше не принимаются, а главные действующие лица по той или иной причине сошли со сцены. Правда всплывает, когда одно из полей вновь становится независимым от других, на что часто требуются годы. Вот несколько примеров.

– Эпизод с инсценированным массовым захоронением в Тимишоаре, несомненно, является самой известной манипуляцией периода конца холодной войны. В декабре 1989 года, сразу после падения Берлинской стены, по всему миру распространилась ложная информация о том, что из массового захоронения в румынском городе Тимишоара были извлечены трупы жертв репрессий Николае Чаушеску. Тут же самые безумные слухи о массовых убийствах распространились в западных СМИ, которые без конца мусолили их и призывали «создать международные бригады», чтобы положить конец бесчинствам румынского режима. Соответствующие кадры немедленно вызвали волну возмущения во всем мире, которая ускорила восстание против коммунистического правительства Румынии и привела к скоропалительной казни супругов Чаушеску. Месяц спустя, в конце января 1990 года, обман был раскрыт. Все оказалось ложью. Пресса сообщила, что погибшие, которых показывали по телевидению, были собраны с местного городского кладбища. Но цель пропагандистского маневра была достигнута. Теперь эта история используется в качестве примера на уроках журналистики для предостережения от сенсационных репортажей. Безрезультатно, поскольку с каждой новой кризисной ситуацией подобный сценарий запускается снова.

– Первая война в Персидском заливе в 1991 году последовала за кампанией одурманивания, проведенной американскими СМИ. Они заставили людей поверить в то, что войска Саддама Хусейна убили в кувейтских яслях 300 младенцев. Эта фальшивая новость (fake news) была сфабрикована коммуникационным агентством, оплаченным посольством Кувейта в США, и подхвачена всеми официальными СМИ, которые описывали Саддама Хусейна как нового Гитлера, Пол Пота, Калигулу и автора нового аншлюса. Эти же СМИ затем усугубили ситуацию, освещая войну исключительно с помощью пулов американских журналистов, аккредитованных Пентагоном, при монополии на телевизионную картинку со стороны CNN.

– Бомбардировки Сербии войсками НАТО в 1999 году сопровождались кампанией в прессе, с помощью которой пытались заставить читателей поверить в то, что сербы сотнями убивают косоваров и албанцев. Фотография, на которой были запечатлены тела мирных жителей, якобы расстрелянных сербскими ополченцами в деревне Рачак, обошла весь мир. Напомним и о так называемом «Плане “Подкова”», придуманном сотрудниками немецкого бундесвера, чтобы уверить публику в том, что сербы замышляют геноцид. Все это оказалось полной ложью. Но потребовалось пятнадцать лет, чтобы правда всплыла и была услышана. Только в 2020 году некоторые косовские лидеры того времени предстали перед Международным уголовным трибуналом по подозрению в торговле человеческими органами и в других военных преступлениях…[81]

– Война в Ираке в 2003 году была начата на основе многократной лжи