Искра Свободы 5 - Александр Нова

себя странно. Никого не арестовывают. Проверяют документы у охотников. Переписывают номера жетонов. Спрашивают, куда идут и на сколько дней. Иногда встречают возвращающихся и снова что-то записывают. Сумки досматривают редко. То, что вас отпустили без проверки — это не исключение. Так сейчас почти со всеми.

Амели глотнула воды из фляжки.

— Народ быстро привык. Жизнь вернулась в привычное русло. Более того… с появлением агентов даже стало полегче. Они, видать, прижучили банду «Речных псов». Те трясли всех, кто по реке контрабанду возил, требовали «речной налог». Теперь куда-то пропали. Плавать стало безопаснее.

— Инквизиция у вас частный гость? — спросил я. — Сколько раз был в Сен-Бернаре, никогда их не встречал.

— Наоборот, редкий. Последний раз полтора года назад были. Тогда как раз всех подряд хватали.

Я помолчал, пытаясь понять, что происходит.

— Думаю, агенты собирают данные, — высказал я предположение. — Им не пара сумок контрабанды нужна. Они копают глубже. Куда именно — пока не понимаю.

Амели снова пожала плечами.

— Возможно. А может, орденские снова занимаются какой-нибудь своей дурью, — Амели повесила фляжку обратно на пояс. — Пошли дальше, а то так до вечера к лодке не дойдём.

Мы молча двигались ещё с полчаса. Лис шёл чуть позади, то и дело бросая короткие взгляды за спину и прислушиваясь. Потом поймал мой взгляд и чуть качнул головой.

— Командир. Всё чисто. Продолжаем искать хвост?

Амели даже не обернулась.

— Хватит. Мы и так задержались из-за ваших игр. Ночевать в лесу я из-за вас не собираюсь.

Я поднял бровь.

— Это мне решать, хватит или нет. Ты, Амели — проводник, а не командир отряда. Не нравится — значит, возвращаемся в Сен-Бернар, я попрошу Гюго предоставить мне кого-то другого.

Она приостановилась, но тут же фыркнула и, отвернув голову, молча продолжила идти. Лис подошёл ближе ко мне и сказал спокойно, но твёрдо:

— Не кипятись, командир. Она права. Если будем каждые полчаса устраивать проверку, к лодке доберёмся только к вечеру.

Амели наконец повернулась. Взгляд прямой, без вызова, скорее, усталый.

— Ночью на лодке я никуда не поплыву. Там в реке всякое водится. Или дальше идём без остановок, или, как ты и сказал, командир, — последнее слово Амели подчеркнула, — возвращаемся в Сен-Бернар, и ищи себе другого проводника.

После несостоявшейся проверки на воротах мои нервы натянулись до предела. Очень хотелось плюнуть на эту взбалмошную, самоуверенную девицу и вернуться. Но это означало застрять в Сен-Бернаре на неделю, а то и на две. Такое существенное увеличение времени, которое я потратил на задание, могло вызвать у «Фениксов» вполне закономерный вопрос: а что ты, Эллади, так долго делал с нашим кольцом? Может, проверял его? Учитывая истинную природу кольца с рубином, такие вопросы мне совершенно ни к чему.

— Ладно, — сказал я. — Проверим ещё раз позже. Когда будем возле лодки.

— Я по этим лесам пятнадцать лет хожу, — пробормотала Амели себе под нос, но я и Лис услышали. — А потом приходят всякие умники и рассказывают, что я должна делать.

— Пятнадцать лет? — недоверчиво спросил Лис. — Так-то ты по лесу хорошо ходишь. Но пятнадцать лет?

Амели хмыкнула, будто услышала наскучившую шутку.

— Мой отец охотником был. И сколько его помню, всегда твердил: «охота — не женское дело», — ухмылка на лице Амели переросла в тёплую улыбку. — Наверное, именно поэтому с десяти лет таскал меня почти в каждый поход. То стрелу подай, то лошадь подержи, то смотри, как правильно шкуру снимать. А потом ещё и бегай от твари быстрее него, если что.

Амели рассмеялась. Негромко, но искренним, заливистым смехом. И впервые за всё утро напряжение на её лице исчезло полностью. На несколько секунд перед нами возникла не раздражённая проводница, а девчонка, которой снова десять и которая бежит за отцом по лесной тропе.

— Женщинам охотиться нельзя. Поэтому я должна была уметь стрелять, ставить капкан и разделывать тушу. Железная логика. Мужская.

Лис усмехнулся уголком рта.

— А Искра?

— Как только появились первые серьёзные деньги, купила навык на лук и копьё. Отец даже не стал ругаться, только сказал: «ну, раз умеешь, то в лесу не пропадёшь».

Амели на секунду замолчала, переступая через упавший ствол. А потом продолжила уже без веселья в голосе.

— Полгода назад церковники снова взялись шерстить всех, кто имел хоть какие-то связи с теми, кто за рекой. Отец до этого уже попадался и отделался штрафом. Но второй раз… это дознание и костёр. Он не стал ждать. Собрал вещи и ушёл. Позвал меня с собой.

— А ты?

— Отказалась. Во всю эту церковную чушь про то, что искажённые — демоны, я не верю. Но и жить в пещере не хочу. В Сен-Бернаре хотя бы крыша, рынок и баня есть. Какая-никакая, а цивилизация, — спокойно, без оправданий, произнесла Амели.

Мы продолжили путь. Амели больше не возвращалась к разговору об отце, а Лис молча шёл сзади, изредка бросая короткие взгляды по сторонам. К обеду лес начал редеть, и вскоре между деревьями показалась тёмная полоска воды.

Лодка — обычная плоскодонка — лежала вверх дном, спрятанная в выемке за кустами. Амели ловко перевернула её, проверила днище и кивнула:

— Цела. Садитесь.

Лис проигнорировал Ангваль. Он сбросил рюкзак у кормы и, не говоря ни слова, развернулся и исчез в чаще. Амели проводила его тяжёлым взглядом, губы сжались в тонкую линию, но возражать не стала. Только тихо выругалась себе под нос и принялась раскладывать вёсла. Похоже, компромисс найден: мы продолжали её раздражать, но она молчала. Меня такой вариант вполне устраивал.

Через полчаса охотник вернулся так же тихо, как ушёл.

— Чисто, — отчитался он.

— Я же говорила, — процедила Амели. — Только время зря потеряли.

— Сейчас поднажмём на вёсла, — спокойно ответил Лис, поднимая рюкзак. — Нагоним.

Мы спустили плоскодонку на воду. Река здесь была неширокой — метров шесть-восемь, вода тёмная, быстрая, с редкими каменистыми отмелями у берегов. Впереди, совсем близко, уже синели горы. Река врезалась в них, проходя через узкую щель между горами.

Амели села на корму, взяла рулевое весло и глянула вперёд.

— Нам нужно за предгорья.

Мы взялись за вёсла. Лис и я гребли, Амели правила. Плоскодонка шла вверх по течению тяжеловато, но ровно. Мы гребли быстро, но немного не синхронно, из-за чего Амели иногда недовольно бурчала. Каждый гребок отдавался в плечах, и я подумал, что нам не хватает барабана. Как на галерах. Отбивающего 22 удара в минуту, когда рабов заставляли грести ускоренным темпом.

— Метров через пятьсот будет узкое место. Там нужно плыть медленнее, чтобы на камень не напороться, — предупредила Амели.

Я