Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

— Я лишь предлагаю тебе подумать, Астрид. Сложить пазл. В Гимлеоне слишком мало людей, которые действительно это делают.

Я кривлю губы в презрительной усмешке, отказываясь вестись на эти завуалированные речи. Передо мной циничный, расчётливый кукловод, готовый использовать чужую боль как разменную монету. Каспер для него — просто пешка в какой-то его личной игре.

— Уже сложила. Какой-то приезжий псих пытается обвинить Совет, — быстрым оценивающим взглядом прохожусь по статной фигуре. — Прими совет, Айден: не переоценивай свои силы. В Гимлеоне такие игры всегда заканчиваются трупами.

Айден снова улыбается мне широкой улыбкой, обнажая зубы.

— Тогда, возможно, твой город давно боится не тех людей.

— Господи, кого я слушаю… — шепчу себе под нос, качая головой, и, развернувшись, быстрым шагом покидаю коридор.

Совет что-то скрывает? Да плевать, пусть даже и так. Но при чём здесь Каспер?

Но что, если…

Нет. Это бред.

И всё же внутри уже шевелится мерзкая, опасная мысль.

Что, если никакой лейкемии не было?

Глава 22

Говорят, нужно посмотреть в лицо своему страху. Но что, если страха нет? По одной банальной причине: он крепко спит в коконе самообмана.

Я давно знаю себя настоящую. Со всеми слабостями, призраками прошлого и уродством души, если хотите. Поверьте, я далека от совершенства — ангельские крылья мне точно не грозят.

Вода честнее зеркал. Она не умеет врать.

Горячие струи бьют по плечам, обжигая кожу. И только когда термическая боль становится почти невыносимой, кокон самообмана наконец трескается.

Я сижу на холодном кафеле. Медленно провожу ладонями по мокрым волосам, по лицу, по шее. Под душем эти движения превращаются в монотонный ритуал. Будто я пытаюсь смыть не грязь, а собственные мысли.

Но они не смываются.

Каспер. Мой бедный Каспер.

Болезнь вырвала его из моей жизни. Быстро, жестоко, несправедливо. Я до сих пор помню его, сидящего в углу больничной палаты, погружённого в чтение потрёпанных бумажных книг — пережитков ушедшей эпохи. Запертый в стенах ГИЦа, одинокий, никому не нужный… Так мы и стали родственными душами.

Его глаза горели каким-то неземным чистым светом. Светлые волосы, мягкий взгляд. Вот кто из нас действительно был похож на ангела. Каспер был моей полной противоположностью и, одновременно, единственным душевным отражением. И я беспомощно наблюдала, как гаснет этот свет.

В тот день папино «его больше нет» разрезало воздух на до и после.

Я не поверила. Рванула по коридору ГИЦа к его палате, задыхаясь от ужаса. Отец бежал за мной, пытался удержать, схватил за плечи уже у самого входа, умолял остановиться… Я выкрутилась, готовая снести всё на своём пути, и с силой толкнула дверь.

Но было поздно.

Палата встретила меня стерильной удушающей пустотой. Идеально заправленная, ровная постель. Никаких книг. Никаких следов того, что здесь ещё утром дышал человек.

И только в углу стояла его одинокая, брошенная инвалидная коляска.

Заставляю себя подняться, выключаю смеситель, и в ванной комнате воцаряется оглушительная тишина. Её нарушают только редкие капли из крана, ритмично разбивающиеся о кафель.

Вытираюсь полотенцем докрасна, словно хочу содрать верхний слой кожи. Вместе с воспоминаниями. Вместе со словами Айдена.

«Официальные версии порой существуют лишь для того, чтобы людям было проще спать по ночам».

Этот мерзавец бросил спичку в сухой порох моей памяти и скрылся в темноте. Зачем ему это? Откуда у человека из Брэша доступ к медицинским архивам Гимлеона, которые запечатаны тремя уровнями секретности системы Новы? Каспер был обычным мальчиком с нижнего уровня. Сиротой. На его смерть всем было плевать.

Всем, кроме меня.

Дыхание застревает в горле. Удар. Вспышка ярости. Ярости на себя. На них.

— К чёрту всех! Совет! Высший уровень! Айдена! И весь их прогнивший мир!

Выдвигаю ящики, вываливаю на стол горы косметики. Дерзкая ухмылка расцветает на губах. Меня звали в бар, разве нет?

Пальцы дрожат от возбуждения, пока я орудую кистью и тенями. Слой за слоем наношу макияж. Дерзкий. Опасный. Ни капли нежности, ни намёка на слабость. Натягиваю узкие джинсы и короткий топ.

***

Жилой военный сектор вплотную граничит с Нижним уровнем. На стыке этих двух миров находится огромный лифтовый холл. Массивные металлические створки кабины с шумом раздвигаются, и в лицо сразу бьёт спёртый запах влаги, идущий из трущоб.

Но стоит мне повернуть направо и пройти пару метров, как картина резко меняется. Здесь отчётливо чувствуется дух чистого насыщенного тестостерона. По обеим сторонам улицы тянутся бесконечные вереницы неоновых вывесок баров и круглосуточных закусочных. Это обособленный военный городок, который существует по своим жёстким законам, зажатый бетонными стенами Гимлеона.

Бар «Чёрная Кость» встречает меня полумраком, гулом голосов и плотной палитрой запахов: дешёвого алкоголя, пота, сигаретного дыма. Скольжу взглядом по толпе, выискивая одного идиота. Снора. Но бар переполнен, лица расплываются в полумраке, а никого из отряда «Химера» я не вижу. Кожа горит от чужих пристальных взглядов.

Решительно направляюсь к барной стойке. Не убегать же, в самом деле, пусть Снора нет и в помине. Может, это была его изощренная шутка? А я, как наивная дурочка, повелась.

Забираюсь на высокий стул, и прохладное дерево касается разгоряченной кожи.

— Что будете? — буднично спрашивает барменша, даже не поднимая на меня глаз.

— Не знаю, — бросаю на неё мимолетный взгляд и ухмыляюсь. — Что у вас тут пьют?

Барменша пожимает плечами, равнодушно протирая стакан.

— Пиво, виски — кто что выбирает.

— Ну, пиво так пиво.

Пока барменша наливает, я оглядываю толпу. Везде смех, громкая непривычная для ушей музыка. Все накачанные, с татуировками. С бородами. Неужели великан тусуется в таком месте?

— Спасибо, — слышу голос барменши.

— Что? — поворачиваюсь к ней и откидываюсь на спинку стула.

— Вы, наверное, меня не узнаете. Но я вас сразу узнала, как только вы вошли в бар, — тихо говорит девушка.

Окидываю её взглядом. Лет восемнадцать. Темные волосы собраны в небрежный пучок, синие глаза смотрят с какой-то робкой надеждой.

— Ты, скорее всего, меня перепутала.

— Нет. Я официантка из клуба. Вы праздновали день рождения.

Напрягаю память. Пытаюсь отыскать в ней хоть что-то похожее. И тут всплывает тот момент: она вся зарёванная, стоит на коленях, я выливаю на её голову шампанское.

— Вижу, что вспомнили, — на лице барменши появляется слабая улыбка. — Вы тогда спасли меня.

— Полив тебя шампанским? — выгибаю бровь, насмешливо глядя на неё.

— Да… Но если бы не